Чтение онлайн

Но мы не вправе требовать от жертв угнетения, часто необразованных и безыдейных, быть смелее и активнее, чем мы сами. Левые активисты, пекущиеся о своей карьере, успехе и социальном статусе в ущерб реальным действиям, представители интеллектуальных около-университетских или нарочито антиинтеллектуальных околофутбольных и около-музыкальных субкультур — все мы добровольно залазим в собственноручно сработанные клетки и фанатично поддерживаем их целостность. Нет ничего более пошлого, чем призыв начинать изменения с себя (как правило, на практике это сводится к построению очередной клетки — «самосовершенствования»). Но выступая против авторитета власти и созданных ей законов, мы должны постоянно проверять — не находимся ли мы сами во власти ложных авторитетов, не воспроизводим ли мы ее в своей каждодневной практике.

Синдикализм — это метод изменения общества. Это не столько общественный строй будущего, сколько путь к нему, и при этом весьма неопределённый: мы проделываем его самостоятельно, ориентируясь на местности. Иначе говоря, синдикализм — это ряд стратегических и тактических принципов в борьбе против эксплуатации и социального неравенства, которые должны привести к революционному преобразованию общества и его переустройству на более справедливых началах.

Базовыми принципами синдикализма являются низовая самоорганизация, борьба на рабочем месте, сознательность, солидарность, прямое действие. Люди не должны идти за лидерами или громкими лозунгами, они должны самостоятельно формировать цели и понимать смысл всего того, что они делают. В организации, стремящейся действовать согласно этим принципам, необходимо соблюдать атмосферу всеобщего доверия, взаимопомощи и солидарности; синдикат — не место для строительства политической карьеры или удовлетворения сиюминутных личностных амбиций.

Под прямым действием подразумевается непосредственная борьба, происходящая не на бумаге, а на улице или на рабочем месте. Это прямое и открытое высказывание своих требований без участия посредников. Как правило, это организация забастовок и стачек, блокирование деятельности государственных учреждений и предприятий, митинги, демонстрации, саботаж, агитация. Далеко не все синдикалисты являются пацифистами, но они не исповедуют культ насилия.

Насилие возможно только как форма достижения конкретной цели, поэтому оно нуждается в политическом и этическом обосновании. Действие ради действия и насилие ради насилия бесплодны. В то же время, отрицание войн, религии, патриотизма и милитаризма отнюдь не ведут к отрицанию права на классовую самозащиту.

Парализовав производство на одном предприятии, можно добиться системных изменений в отношении к работникам и улучшения условий их труда, а также дать позитивный пример другим людям, которые подхватят борьбу уже на своих рабочих местах. В тот момент, когда количество сознательных работников достигнет своей критической массы, можно будет распрощаться с собственниками, и навыки, полученные в профсоюзах, станут основой для рабочего самоуправления. Добиться такого же результата с помощью силы оружия в современных условиях невозможно: ни у одной организации не хватит сил и ресурсов для того, чтобы эффективно противостоять репрессивным органам. Точно так же и на уровне всей страны всеобщая стачка может быть гораздо эффективнее, чем попытка вооруженного восстания. Кроме того, само по себе восстание не обеспечивает изменений отношений собственности и автоматически не ведет к созданию нового мира. Если революция становится делом «революционной элиты», стремящейся освободить угнетенных, которые, в свою очередь, не имеют политического опыта и способности нести ответственность за свои поступки, то она не достигает своей цели. История разнообразных освободительных армий третьего мира показывает, что армия профессиональных революционеров в лучшем случае добивается относительной справедливости в деле распределения благ, а сама становится новым правящим классом.

Цель синдикалиста — не возглавить движение, а показать путь.

Профсоюзы имеют определённые юридические преимущества перед общественными организациями и могут эффективно действовать в рамках существующей системы, однако при этом юридический статус не является самоцелью. В другой ситуации синдикалистский профсоюз может называться «рабочим советом» или и вовсе существовать на подпольных началах. Легальность, как и нелегальность, — это не фетиш, а средства, которые бывают эффективны в зависимости от обстоятельств. Профсоюзы сегодня могут устраивать забастовки, диктовать свои требования начальству, защищать своих членов от увольнения. В отличие от партий, которые ориентированы на парламентскую борьбу и практически бесполезны, если не имеют представителей в органах власти, профсоюзы могут действовать прямо на рабочем месте, сразу с момента создания. Это не отменяет необходимости высказывать политические требования и выступать против системы в целом. Именно в этом и заключается отличие синдикалистского профсоюза от обычного (так называемого трейд-юниона). Синдикалисты рассматривают профсоюз не как цель, а как способ распространять свои идеи в массах. В ходе реальной борьбы за свои трудовые права члены профсоюза приобретают политический и организационный опыт, закаляются и учатся. Но при этом деятельность синдикатов не должна ограничиваться рабочим местом. Важным направлением деятельности остаётся критика капиталистической системы и государства в целом. Очень важно не только привлекать в свои ряды новых членов, но и помогать им повышать уровень политической грамотности, иначе неизбежно перерождение синдиката в аполитичный трейд-юнион, занимающийся лишь локальными вопросами.

Ещё одно преимущество профсоюза по сравнению с современной партией заключается в том, что он не нуждается в богатых спонсорах. Профсоюз работает с людьми напрямую, ему не нужно выкупать бигборды и телевизионную рекламу, он может успешно формировать свой бюджет за счёт членских взносов. Партия же в современной Украине обречена принимать материальную помощь от крупного бизнеса, тем самым вводя себя в прямую зависимость от спонсоров. Это не позволяет парламентским и стремящимся в парламент партиям быть действительно революционными — они никогда не укусят руку, которая их кормит.

Синдикализм, как уже говорилось выше, не является набором неизменных догм, это живой и способный развиваться метод взаимодействия с окружающим миром. Организация профсоюзов — не единственно возможный способ самоорганизации и борьбы, однако на сегодня он считается наиболее эффективным.

Вы говорили о революции? Но зачем нужна революция — она же приводит к войне, крови и хаосу?

Совсем не обязательно. Революция для нас — это не война и не захват власти в верхах. Под этим словом мы подразумеваем структурное преобразование общества, смену его фундамента. Революционное действие не всегда является нелегальным — революционным его делает не форма, а содержание, а именно посягание на основы: на авторитет государства, на частную собственность. В то же время, даже действуя в рамках закона, мы поступаем так не из-за уважения к нему, а исключительно из-за соображениий эффективности: легальная деятельность может приносить результат, а нелегальная — провоцировать власть на репрессии, способные навредить революционному движению. Нарушать или не нарушать закон — не вопрос принципа, все дело в ситуационной или стратегической выгоде. Раcсчитывать на то, что революция произойдёт полностью в рамках закона, не стоит: законы, так или иначе, направлены на сохранение несправедливых общественных отношений.

Государство и частная собственность — это институты, которые перестали быть необходимыми. Они тормозят развитие человечества и, вместо того, чтобы улучшать жизнь отдельно взятого человека, ухудшают её. Капиталистическая экономика направлена на вечный рост производства, который должен всё больше и больше ускоряться, чтобы удерживать систему на плаву. Но этот процесс не может быть бесконечным, прибыль неизбежно будет снижаться, производство будет расти всё быстрее, потребление не будет успевать за производством. Усиливающийся экономический кризис показывает, что этой системе осталось жить считанные десятилетия. Производство давно ориентировано не на удовлетворение человеческих потребностей, а на получение прибыли. Реклама, масс-медиа и масс-культура создают искусственные потребности, превращая некоторые предметы в предмет статуса, и вынуждают человека покупать то, что ему не нужно, только лишь для поддержания своего положения в обществе. Огромные ресурсы тратятся на производство товаров, сразу же попадающих в мусор. В то время как в одном месте не знают, куда девать гниющую еду, в другом люди умирают от голода.

Государства сегодня представляют собой раздутые чиновничьи аппараты, которые существуют, с одной стороны, для защиты частной собственности, а с другой — для поддержания самих себя. Те важные организационные функции, которые выполняет государство, вполне могут быть реализованы при сетевом федеративном переустройстве общества. Государство поддерживает иллюзию своей необходимости за счет финансирования «бюджетной сферы». Культура, образование, медицина, как и свет с канализацией, после революции не пропадут. Их существование будут поддерживать органы самоуправления, в которых не будет профессиональной бюрократии. Но это тема для отдельной и довольно обширной беседы.