Чтение онлайн

Я знаю Диего уже не меньше пятнадцати лет. Мы вместе ходили в старшую школу и выросли в одном районе. Шэнк был моим лучшим другом с девяти лет. Мы были практически братьями и прожили вместе более половины моей жизни. Когда моя мать исчезла, оставив двенадцатилетнего ребенка на произвол судьбы, меня забрал Бонд, отец Шэнка. Я жил у них, пока не закончил среднюю школу.

— Когда собираешься снова вернуться в Штаты? — спросил Диего.

Время отгулов распределялось между нами тремя, и количество свободных дней зависело от количества заключенных. Когда у нас выходило больше, чем несколько дней подряд, они оба обычно уезжали в Штаты. Я же оставался на острове Маргарита — недалеко от побережья Каракаса — острове, где мы построили тюрьму. Последняя поездка в Майами была моей первой поездкой за последнее время.

— На следующей неделе, — начал Диего, — собираюсь немного поохотиться, а остальное время буду трахаться и валяться на пляже.

— А во время охоты ты не трахаешься? — спросил я.

— И ведь он чертовски прав, — сказал Шэнк. — Ты же был в той хижине на севере штата, когда вы практически порвали задницу той девчонки. Той самой, которая из-за какой-то религиозной херни могла заниматься только анальным сексом.

— Это было после охоты, — возразил Диего. — Я отлично помню, потому что сам вымазался в кроличьей крови, а ее заставил набросить на себя шкуру.

— Теперь он тащится от меха, — пояснил мне Шэнк.

У нас все записано, но не на бумаге — просто мы держим в уме список всех фетишей Диего. И, видимо, Шэнк решил добавить еще один его фетиш в список.

— Боже, я скучаю по той цыпочке, — сказал Диего. — У нее была такая узкая попка, как замочная скважина.

Я знал, что они смеются над тем же, что и я, и это был нормальный разговор для нас. У нас всех было не в порядке с головой. В противном случае мы бы просто не оказались в этом бизнесе. У всех нас были разные причины быть в тюрьме, делать то, что мы делали. Некоторые люди употребляли огромную кучу наркотиков, некоторые просто жили со своими тараканами в голове.

А мы убивали.

И нам за это платили огромные деньги.

— Мне пора вернуться к работе, — улыбаясь и глядя на веревку, сказал Диего, затем вышел и закрыл за собой дверь.

Я сел за стол и открыл записи с отдельных камер. Диего был не просто мастером веревок. Он также был технарем и хорошим сварщиком. Он встроил камеры видеонаблюдения в решетки каждой камеры и микрофоны в выступы окон.

Мы видели все. Слышали все.

И любую собранную информацию могли передать клиенту.

Все началось десять лет назад, когда мы подумали о необходимости в такой услуге, и построили тюрьму, чтобы удовлетворить растущий список клиентов. Каждых клиент хотел получить у заключенного определенную информацию. Иногда они требовали конкретного наказания. Иногда оставляли все на наше усмотрение. Но со дня открытия у нас получился более чем устойчивый бизнес.

— Что это за новенький? — спросил я Шэнка, показывая на дальнее левое окошко, в котором я видел полностью голого парня, свернувшегося в углу у туалета.

Видимо, его окунули в одну из химических ванн и протащили через стекло и грязь, потому что он был покрыт темно-коричневой массой.

— Тот, кого отец нанял нас убить.

— И что такого он сделал?

— Он хотел отхапать огромный кусок южного магазина, — сказал Шэнк, почесывая руку и оставляя на той красные следы.

Я знал, что он не почувствовал ни царапин, ни капель крови, которые забивались ему под ногти. Шэнк едва ли вообще что-то чувствовал.

— Дай угадаю, он хотел запугать Бонда, если тот не собьет цену?

Шэнк кивнул.

— Долбаный идиот. — Я увеличил картинку с камеры, чтобы посмотреть, как над ним поработали Шэнк и Диего.

У него были порезы на спине. Глубокие. Они были на его плечах и руках, и спускались вниз к ногам. Которые тоже были больше похожи на мясо.

— Сколько он уже здесь? — спросил я.

— Два дня.

— Что вы на нем использовали?

— Ножи и малышей.

Малышами Шэнк называл остальных крыс, к которым не относился, как к домашним животным, и которых не таскал с собой. Он использовал этих ублюдков на заключенных, позволяя им пожирать те кожу и мышцы, до которых они смогут добраться.

— Этот тип так и ни слова не сказал, — продолжал Шэнк. — Отец думает, что он может работать с кем-то еще, но если бы он работал, думаю, он бы сдался и все уже мне рассказал.

Я еще больше увеличил размер картинки, чтобы присмотреться, не пропустил ли чего-нибудь. Черт, оказалось, что все-таки пропустил.

— Вы отрубили ему только два пальца на ноге?

— Посмотри сюда, — Шэнк указал на свой монитор, поэтому мне пришлось подкатить стул ближе к его стороне стола и посмотреть в Яму. — Вот сюда.

Яма — это то место, куда мы скидывали части тела до того, как они попадали в мусоросжигательную печь. Пальцы того чувака лежали прямо по центру.

— А это его рука? — спросил я.

Чей-то сосок тоже там лежал, но он был слишком велик, чтобы быть его.

— Ага.

— Диего рубил топором?

— Не он, а я. Я пытался хорошенько прицелиться, прежде чем отрубить эту хреновину. Обычно я отрубаю руку аж до локтя, но в этот раз постарался ограничиться запястьем.

— А пальцы на ногах?

— Это все малыши. Эти ублюдки были оооочень голодные.

Я засмеялся так сильно, что чуть не рухнул со стула.

Эти чертовы малыши. Я даже не знал, сколько их всего. Шэнк притащил одного несколько лет назад, а сейчас у него их было уже как минимум сотня. У них даже собственная комната была, из которой всегда доносился скрежет их длинных когтей по двери.

— А если по правде, хорошо повеселился в свой выходной? — Он оттолкнулся на своем стуле от стола и развернулся ко мне.