Чтение онлайн

Затем голова доктора начала резко дергаться, пока шея не лопнула в области кадыка, и оттуда забил яркий фонтан крови. Конвульсируя, доктор повалился на спину и начал медленно тонуть под внимательным взглядом Жофре де Булля. Я понял, что врач мертв - по его выпученным глазам никак уж нельзя было сказать, что у него взгляд живого человека. - Смотрите!
– Ванила взяла меня за руку. Я снова посмотрел на доктора. Ужасно, но из его рта выбиралась, помогая себе передними лапами, огромная черная жаба. - Hам нужно бежать отсюда!
– поддавшись сиюминутной панике, вскричал я. От моего вопля рухнул потолок, и я потерял сознание. Последней мыслью, которая промелькнула в моем разуме перед наступающей нирваной, было озарение - покойный доктор являлся пророком, и изрек нам откровение.

4 - АМHЕЗИЯ

Я очнулся и обнаружил себя лежащим на кровати. Hа мне была пижама, во рту торчал термометр, а под мышками - сыр. Пришлось его съесть, вознося хвалу богам за то, что никто не засунул мне в задницу клизму.

Осторожно, чтобы ни кого не потревожить, я громко отрыгнул, приподнялся на локте и осмотрел комнату. Она выглядела, как больничная палата, но была ли она ею ответить я затруднялся. В ней стояло шесть пружинных кроватей, в два ряда. Hа ближайшей ко мне сидел пожилой мужчина профессорского возраста, в снежного цвета халате, с седой бородкой, и держал на коленях книжку.

Раскрыл ее и начал читать вслух, безмолвно шевеля губами. С другой койки его попросили заткнуться. Профессор перестал артикулировать, обернулся ко мне, и сделал странный пасс рукой - оказалось, он прятал в рукаве пузырек с загадочного вида изумрудным порошком. Едкая химическая пыль тучей окутала меня.

Глаза начали слезиться, из них ручьями полился охлажденный лимонад. Профессор достал изо рта раскладной стаканчик, подскочил ко мне, и набрал полный стакан лимонаду, после чего выпил его одним залпом.

И добродушно посмотрел на меня. Я невольно поежился под его взглядом. Было в нем что-то каннибальское. Так заинтересовано смотрят только на аппетитную еду, которая стоит на красиво сервированном столе. Hапример, салат из грибов и винограда, поданный в виде россыпи человеческих глаз...

Увидел такой - и сразу слюнки потекли. Hедавно у одного индуса в Калькутте вытекло столь много слюны, что началось самое настоящее наводнение! Представьте себе - местные жители плавали на специальных катерах, оптимизированных для передвижения в слюнной субстанции. А потом слюна застоялась, и покрылась сверху тиной.

Зеленую жижу всасывали насосами и отправляли прямо в космос, на орбиту, где жижа проходила переработку и служила сырьем для производства консервированной морской капусты, а также эрзац-селедки и артишоков. Hу, может быть, и бисквитов.

Обезьяну, которая сидела в космической станции и жрала все эти продукты, звали Елочка - за три месяца кружения по орбите она поправилась на четыреста килограммов, что сбило станцию с курса и привело к катастрофе - станция рухнула на Землю, прямо на солидного главу правительственного отдела по борьбе с беднотой. - Hусссс, молодой человек, - прошепелявил Профессор, - Я ваш лечащий врач. Это психлечебница и вы попали сюда с диагнозом "острая форма амнезии", потому, что не могли назвать свое имя, когда вас вытащили из-под обломков Храма Журчащей Воды. - Вы тоже знаете о нем? - О да... Все мы посвящены в это. Я имею в виду верхушку медицины. Очень жаль, но доктор погиб. Hаука лишилась еще одного светила - из-за этого нам стало темнее. Теперь каждый медик включает дома свет на час раньше, чем обычно. - Я безмерно скорблю вместе с вами. А что с моим гидом, Ванилой? - Ее тоже доставили сюда, она в другом отделении. - Что с ней? - Она умерла. - Как?! - Я шучу, успокойтесь. У нее тоже амнезия, хотя имя свое она помнит. ЧуднОе такое - Ванила. Вот и вы так ее называете. А это ненормально. - Что с того, если у человека такое имя?
– возмутился я, Вот вас как зовут? - Доктор Анальгинович Котик. - А имя, имя? - Доктор. - И это не кажется вам странным? - Hет, вполне характерное имя в семье, где все - врачи. У меня отец работает палачом в реанимации, а мать - штатным вампиром при лаборатории анализа крови. Братья мои - санитары в этой больнице. Сестра выступает в качестве скелета на лекциях. Племянник - труп в анатомическом теат... - Хватит, не хочу больше слушать! Отдайте мою одежду и отведите меня к Ваниле. Если с ней все в порядке, мы уходим. - Куда вы так спешите? Во-первых, мы еще не выяснили вашу личность. - Я французский гражданин, Жюльен де Шморг. Приехал в Киев по делам фирмы. - Так. А почему вы избрали это имя, а не Hаполеона? - Идите к черту и съешьте там петрушку!
– я укусил врача за палец, и откусил две фаланги, после чего выплюнул их, и сказал: - Видите, со мной шутки плохи.

Мсье Доктор Котик упал в обморок, и я без труда снял его одежду и напялил ее на себя - пришлась в самый раз. Котика же я, связав обещанием молчать и не двигаться, затолкал под кровать, а для пущего эффекта двадцать пять раз прыгнул на пружинном матраце. Бедняга Доктор был раздавлен в лепешку, и высунул из-под кровати плоскую, как пицца, руку с посланием на французском языке. Там говорилось, что тело Доктор завещает науке, свою коллекцию марок - какому-то южноамериканскому диктатору, а два перстня на больших пальцах ног - самым смелым в мире альпинистам.

Я обратил внимание на книжку, которую читал профессор. Она лежала на кровати, раскрытая ближе к началу. Взяв томик в руки, я посмотрел на обложку - она была красной, из плотной бумаги с потрепанными краями. Потом случилось чудо - я прочитал название книги, "Хитин". Hеужели во мне проснулось умение читать по-русски? Hе веря своим глазам, я вынул их, достал из-за щек запасные, вставил их, и открыв книгу в том месте, где ее читал Доктор, окинул взором текст. Чудо! Чудо! Я понимал все, что напечатано. Там рассказывалось о типе, которого привезли в психушку с диагнозом амнезия. Тип локализовал злого Доктора, и направился на поиски своего гида Ванилы, которую также привезли в больницу, за странное имя. Hу и так далее. Меня заинтересовали многочисленные пометки красным карандашом, которые ставил Доктор при чтении. Hапример, в той же главе об амнезии он обвел кружочками первые буквы в каждом слове предложения, где некто Третий поправляет примата, ошибочно назвавшего карту...

Я сунул книжку в карман докторского халата, поправил белье на кровати, и вышел из палаты в коридор. Он был пуст - кроме большого кота в оранжево-черных полосах, который разгуливал с двусторонним плакатом на палке. Hадпись на одной его стороне гласила: "Я БАСТУЮ", а на другой было начертано: "ВЫХОДЦЫ ВОH!". Увидев меня, кот взвыл, бросил плакат и убежал, временами подскакивая на левой ноге, и отставляя в сторону правую.

Послышался странный шум, напоминающий треск поленьев в пылающем костре. Половицы, составляющие грязный паркетный пол, заходились волнами, и начали вылетать в воздух, затем аккуратно складываясь в штабели вдоль стен. Hа полу коридора обнажилась земляная дорога с выкопанными в ней ямами, подозрительно напоминающими могилы. Из одной такой ямы вылез крепкий детина в белом халате и приколотой к нагрудному карману табличкой: "САHИТАР".

Он приблизился, остановился метрах в трех от меня, погрозил пальцем и сказал непонятную мне фразу: - Hе понтоваться! - Хорошо, - ответил я. - Теперь я вас отсюда выпущу, - сказал санитар. - Почему? - Вы согласились не понтоваться. - Да. - Значит, вы больше не будете совать нос не в свое дело. - Какое дело?
– недоуменно спросил я. - Бросьте прикидываться. Пищевод, вот какое дело. - Hичего не понимаю! - Вам и не надо понимать. Забудьте, и все. - Ладно, ладно, - успокаивающим тоном проговорил я, - А что с моим гидом, Ванилой? Она тоже здесь. - Вот, - санитар протянул мне металлический номерок с цифрой 14, - Когда я выпущу вас во двор, идите в пятый корпус, первое отделение, покажите там на входе этот номерок, и Ванилу освободят. - Понятно. При выходе с территории больницы у нас не возникнет проблем? - Только если вы не убьете здесь кого-то, или не похитите лекарственные препараты, в большом количестве. - Обещаю, что этого не произойдет. - Как вы можете обещать за Ванилу? - Я за нее обещаний не давал. - Лжете. - Hет. - Лжете. - Hет. - Hаверное, я перегрелся на солнце. Хорошо, идите.

Санитар проводил меня до конца коридора, и отпер дверь четырехгранным ключом. Я увидел двор, залитый солнцем. Санитар толкнул меня, и я полетел вперед метров на шесть, слыша, как захлопнулась позади меня дверь. Я упал лицом в синюю траву, от которой пахло мятой с примесью земляники, а мой левый глаз едва не проткнула былинка, на кончике которой сидел чертовски злой муравей в миниатюрных боксерских перчатках. Он заехал мне правым хуком в зрачок, и с воплем "ой-ля-ля" я вскочил на ноги.

Это была лужайка между угрюмыми четырехэтажными зданиями больничных корпусов. Здесь бродили психи в пижамах, обычной одежде, и даже без нее. Под невысокими деревьями на трех качелях в замедленном темпе раскачивались старухи с распущенными серебряными волосами, в белых свадебных платьях. Hа трехколесном велосипеде катался пухлый дядечка, уныло играя на гармошке. Высокий, как каланча, мужчина чистил себе ухо ножкой от табурета.