Чтение онлайн

А Ворона, склонив голову набок, покосилась вниз на сладко задремавшего Пса и внезапно сказала:

— Зато как я его спасла! — И гордо задрала нос.

— Не ты, а мы! — тут же обиделся Кот.

Проснулся в своей норе на охапке сена толстый хомяк Хома. Встал, потягиваясь, и зашагал вперевалку по подземному ходу.

Осторожно высунулся наружу и стал оглядываться.

Это раннее утро, казалось, не предвещало никакой опасности. Пустынны были и небо, и луг, и сквозная роща поодаль. И на берегу ручья среди кустов ивняка — вроде бы никого.

Хома опять недоверчиво осмотрелся. И вздрогнул! Оттого, что из соседней норы голова Суслика вынырнула. Он тоже вздрогнул, внезапно увидев соседа.

— Доброе утро! — поздоровался Хома.

Суслик кивнул, уняв дрожь, и продолжал зорко оглядываться.

— Еще неизвестно, доброе ли оно, — пробурчал он.

Хома, храбрясь, раздул щёки и пренебрежительно фыркнул. И даже вылез из норы по пояс и гордо скрестил на груди лапы. Суслик неодобрительно покачал головой.

По земле между ними пробежала зловещая крылатая тень.

Друзей словно ветром сдуло! Они мгновенно провалились под землю.

Из глубины норы сквозь чёткий кружок входа Хома увидал в небе грозного Кобчика. Меньшего собрата из хищной семьи коршунов.

Вздохнул щекастый Хома, зашагал обратно по подземному ходу и — что ж ещё делать? — снова плюхнулся на охапку сена.

И тощий долговязый Суслик тоже вновь завалился спать у себя в норе.

А Кобчик низко покружил над их норами, разочарованно повернул и растаял вдали.

Затем по лугу пробежала Лиса. Склонилась прямо над норой Хомы. И стала жадно нюхать воздух.

От её мощного дыхания Хома, спавший в глубине норы, то отодвигался, то снова придвигался вместе с постелью к стене.

Затем Лиса жадно задышала у соседней норы.

Дремавший в подземелье Суслик чутко открыл глаза и испуганно ухватился за свисавший с потолка корешок.

Лиса втянула в себя воздух, и задние лапы Суслика подняло вверх. Затем их опустило вниз, когда она выдохнула. Лиса стала суетливо рыть землю, расширяя проход. Но нора тянулась глубоко, и вскоре она бросила бесполезное занятие.

Тявкнула сердито Лиса и побежала по лугу дальше.

А Хома тем временем опять проснулся.

И, потягиваясь, снова высунулся из норы.

Никого. И на лугу, и в роще, и в небе вокруг.

Тихо… Лишь звенели кузнечики да журчал неподалёку ручей.

Посмотрел Хома на ручей, облизнулся. Уж очень ему пить хотелось, иначе бы он не вылез. Выбрался Хома и заспешил к ручью.

Прибежал на берег, торопливо попил и даже умылся: плеснул себе горстку воды в мордашку и лапой растёр.

Выглянул из своей норы и Суслик. Увидел соседа возле ручья. Тоже облизнулся, тоже пить захотелось.

Вылез. А идти боится. Сделает три робких шажка и застынет столбиком.

А Хома, осмелев, ему лапой беспечно машет: иди, мол, скорей, пока нет никого!

Решился Суслик, стремглав подбежал, жадно приник губами к воде.

А вокруг — красота, тишина, покой.

Но Хому и Суслика не проведёшь. Нет-нет да и оглядываются по сторонам.

Хома решил ещё попить — впрок.

Звонко плеснула рыба, и друзья привычно вздрогнули — вся шёрстка дыбом!

Только снова наклонились к ручью, опять вздрогнули. А это лишь какой-то важный жук-жучок, прогудев, мимо пролетел.

Сорвалась с ветки капля росы в ручей — пок! Хома так и присел!

Тишина. Лишь ручей журчит да птички чирикают.

Вновь склонился Хома попить, увидал свое взъерошенное отражение, намочил лапу, стал чуб приглаживать.

И вдруг на дно ручья уставился. Что-то рассматривал, ещё ниже нагибался, словно собирался нырнуть.

— Чур, первый нашёл! — вскричал он и лапами рот себе зажал.

Снова с опаской оглянулся, зашёл в ручей, нашарил что-то под водой и давай тащить.

Пыхтит, отдувается, бормочет:

— Ишь, как увязло! Бросил бы, да жалко. Вдруг что-то ценное!

Поднатужился — и бряк прямо на берег с птичьей клеткой в лапах. Вся она была в иле и тине.

Прополоскал её Хома в ручье. Посмотрел, ржавую дверцу открыл, даже внутрь заглянул — ничего ценного.

Но выбросить было жалко.

— Хорошая клетка, — задумчиво молвил Хома.

— Зачем она тебе? — прошептал Суслик. — Ну её!

— Ну — тебя! — рассердился Хома, по-хозяйски взваливая клетку на спину. — Может, пригодится.

Внезапно Суслик истошно вскричал: «Лиса!», завидев рыжую хищницу, выскочившую из рощи, и опрометью кинулся домой.

Хома бросил клетку, замешкался, дорогие мгновенья потерял. Суслик уже в норе скрылся. А Хоме — куда? Некуда! Впереди — Лиса, позади — вода.

Мчится на Хому Лиса!

Вот и метнулся он от отчаяния прямо в клетку. И дверцу защёлкнул. Чуть лисий нос не прищемил!

Разъярилась Лиса! И так и сяк пробует клетку открыть. Ничего не получается — лапа велика, внутрь не пролезает.

А Хома в клетке дрожит как осиновый лист.

Попробовала тогда Лиса железные прутья перегрызть. Напрасное дело: грызёт — только искры сыплются, а толку никакого.

А Хома всё дрожит, знай лапу слюнит — искры гасит.

Крак! Лиса клык сломала. Отлетел её белый острый зуб в клетку к Хоме. Села мрачно она, подбородок лапой прижала.

— Можно я его, — взял лисий клык Хома, — на шее носить буду, на счастье?