Хмара
Шрифт:
Это вступление было так похоже на начало многих и многих собраний, что всех растрогало. Как водится, избрали президиум — Никифора и Наташу. Тетрадь и два карандаша заранее были припасены, и Наташа приготовилась вести протокол, без которого, по их общим представлениям, никакое серьезное собрание немыслимо.
— Товарищи, — сказал Никифор негромко. — Все вы знаете, для чего мы сюда собрались. Петя Орлов и я предварительно беседовали с каждым. Сейчас мы должны обсудить, как нам практически действовать, чтобы помочь Красной Армии.
Говоря, Никифор не стоял на месте, а прохаживался взад и вперед, от койки до двери, и пять пар глаз неотрывно следили за ним.
— Разрешите мне, — продолжал Никифор, — воспользоваться правом председателя и первому высказать свои соображения. Сейчас, товарищи, нас всего-навсего шестеро. Мы не представляем сколько-нибудь серьезной силы. Поэтому наша первоочередная задача — вербовка новых членов в нашу организацию. Вторая задача — вести пропаганду среди населения, распространять листовки… Наконец, мы должны готовиться к вооруженной борьбе. Рано или поздно Красная Армия погонит фашистов на запад, фронт приблизится к Днепру, вот тогда наша вооруженная помощь пригодится как нельзя кстати…
Вспомнила Наташа: скуластого парня она видела как-то мельком на гулянке, когда возвратился из концлагеря Орлов и Наташа с Анкой ходили его проведать, а потом задержались на алексеевской гулянке — вот когда это было.
Просто и спокойно говорил Никифор, так просто, словно речь шла об очередных задачах агитколлектива, готовящегося к встрече ноябрьских праздников. Надо раздобыть радиоприемник — без приемника как без рук. Надо достать и оформить знамя — символ чести и единства организации. Нужен запас бумаги для листовок.
Закончил Никифор так:
— Хочу еще раз подчеркнуть, что на первых порах нашу работу следует ограничить тремя задачами: вербовкой, устной пропагандой и листовками. Да еще, простите, раздобыть приемник! Ну, это уже как отдельное задание.
Усаживаясь на табурет, сказал не без смущения:
— Думал коротко, а целый доклад вышел.
— Так и надо! — горячо сказала Наташа.
— Не будем устанавливать регламент, — поддержал Орлов.
Теперь уже не чувствовали той стесняющей напряженности, какая была вначале. Лица разрумянились, глаза горели. Появилось ощущение спаянности, которое всегда возникает в коллективе, увлеченном общей задачей и одинаковыми переживаниями.
Одна Дарья Даниловна не разделяла общих восторженных чувств; она почти вдвое старше остальных, и жизнь научила ее осторожности. «Что из всего этого получится?» — было написано на ее лице.
Вслед за Никифором слово попросила Наташа. Она заговорила быстро и горячо:
— Товарищи! Я согласна с планом, который предложил сейчас товарищ Махин. Поручите мне, товарищи, достать радиоприемник. У моего соседа Коли Найденова есть приемник, я точно знаю! Я уж уговорю Колю. А не уговорю, так украду…
Взрыв общего смеха покрыл ее слова. Громче и дольше других смеялись Орлов и Нюся Лущик. Они знали щепетильную честность Наташи, и ее обещание «украсть» приемник никак не вязалось с самой Наташей, наивной и доверчивой.
Наташа принялась оправдываться: интересы дела, дескать, заставляют идти на это. Ей со смехом кричали:
— Воруй, пока трамваи ходят!..
— Так и записать в протокол…
Не договорив, Наташа села и уткнула раскрасневшееся лицо в ладони.
Орлов взял слово и предложил, чтобы вновь принимаемых в организацию рекомендовали по крайней мере двое товарищей.
— Кого зря — так не годится, — небрежно зачесывая пятерней чуб, говорил он. — Осторожно подбирать людей, иначе на предателей нарвемся. Один может ошибиться, а если двое — гарантии куда больше.
— Так мы до Нового года и десяти человек не наберем, — бросила реплику Зоя.
— Нет, Зоя, — покачал головой Никифор. — Осторожность — вещь неплохая. Орлов прав. Давайте-ка сейчас прикинем, кого бы мы могли принять в организацию в ближайшее время.
Несколько минут каждый обдумывал кандидатуры. Первой по-ученически подняла руку Зоя.
— Я предлагаю Семена Берова. Он работает в слесарной мастерской. Пленный. Из Киева.
— Ты хорошо знаешь того Семена? — ехидно спросил Орлов.
— А что?
— Попов, который с ним работает, говорит, что Беров — полицейский блюдолиз, продаст ни за грош. Каково? Вот так одна и поручилась бы за своего Семена!..
— Он такой же мой, как и твой, — обиделась Зоя, заливаясь румянцем.
— Кто может что-либо сказать о Берове? — спросил Никифор. — Никто? В таком случае придется воздержаться. А вам, Зоя, надо хорошенько разузнать о нем, ладно?
Зоя пробормотала, что согласна.
Сразу две кандидатуры выдвинула Наташа — Анку Стрельцову и Лиду Белову. Маленькое сомнение возникло насчет Лиды.
— Семен Беров — муж Лиды, — напомнила Нюся.
— Так они разошлись давно! — заступилась Наташа. Анку и Лиду с общего согласия записали кандидатами.
— Когда будете беседовать с Беловой, предупредите, что ее бывший муж якшается с полицаями, — сказал Никифор.
Килю Тяжлову и Лену Маслову предложила Лущик. Килю и ее брата Андрея, работающего делопроизводителем в больнице, знали Петя Орлов и Наташа. Поэтому Тяжловых зачислили кандидатами единогласно. Маслову, поскольку рекомендовала ее одна лишь Нюся Лущик, поручили дополнительно проверить Никифору.
— Смотрите-ка. — подытожил Никифор, — с Масловой уже одиннадцать человек набирается. Неплохо для начала, а?
Все негромко и дружно рассмеялись.
— Только вот как назвать нашу организацию? — Нюся Лущик обвела взглядом товарищей.
— Очень просто: Знаменская подпольная организация ЛКСМУ.
— А Дарья Даниловна? Какая же она комсомолка! Выходит, мы только комсомольцев будем принимать? А остальным отказывать?..
— Тише, товарищи, — постучал Никифор. Когда страсти утихли, он сказал:-В селе не осталось ни одного партийца, поэтому ядром подпольной организации должны стать комсомольцы. А принимать мы будем каждого желающего, каждого патриота.