Чтение онлайн

– Ма-алчать! – вскипел Григорий, наставляя на него пистолет. – Ни с места, говорю.

– Это же произвол… – сказал Крачковский.

Андрей вернулся из горницы, повел плечами: нет, дескать.

– Найдется! – буркнул Григорий и, продолжая держать пистолет, вытянул той же рукой шашку из ножен, передал брату. – Садись у двери. В случае чего – рубить, гадов!

– Прошу прощения, – иронически поклонился человек в кожанке, рабочих приискательских сапогах с высокими голенищами. – Соображение ваше ниже конских копыт.

– Учтем, вожак, учтем, – пригрозил есаул, опускаясь на стул возле кровати. – Расколем от макушки до пяток. А ты, Крачковский, и ты, Петержинский, загремите из Белой Елани! Ко всем чертям. Подпольные сходки устраиваете?

Петержинский начал было объяснять – по поводу чего чаепитие, но тут вмешалась вдовушка Ольга, кареглазая приисковая красавица:

– Што с ним говорить-то, с лещом эдаким! – и устремилась к Григорию. – Ну, стреляй, лещ при погонах!

Андрей вскинул шашку.

– Предупреждаю! – снова погрозил Григорий. – Стрелять буду без предупреждения. Ясно?

Вскоре пожаловали атаман Енисейского казачьего войска Сотников, приехавший в Белую Елан на медвежью охоту, Пантелей при шашке и староста Лалетин с берданкой. Григорий заявил, что подпольщики читали недозволенное и что готовы были совершить нападение, чтобы замести следы.

– Особенно вот этот хлюст, – указал он на кожанку.

– Тэк-с, – пронзительно уставился атаман на незнакомца. – Паз-вольте документы!

Тот предъявил паспорт, выданный министерством внутренних дел для поездки в Англию.

– Гавриил Иванович Грива?

– Так точно, ваше превосходительство.

– М-да, – зло уставился атаман на Гриву. – Паспорт выдан вам для поездки в Англию?

– Так точно, ваше превосходительство.

– Довольно! Не навеличивайте с ехидством. Мне ясно, что вы имеете в виду.

– Нижайшее почтение! – поклонился Грива.

– Дворянин? – спросил атаман.

– Из дворян. Горный инженер.

– Что за забота в Англии? Связь с преступными элементами?

– Никак нет, еду на один из заводов компании…

– Работаете на приисках Иваницкого? – Да.

– Политссыльный доктор Грива – ваш родственник?

– Отец.

– Па-анятно. Садитесь! Паспорт пока оставлю. Позвольте ваши документы! – обратился атаман к господину с черной бородкой.

Тот предъявил ссыльнопоселенческий вид на жительство.

– Тэк-с. Вейнбаум?

– Григорий Спиридонович.

– Петербургский уроженец?

– Так точно. Тысяча восемьсот девяносто первого года.

– Жид?

– Еврей.

– Ссыльнопоселенец?

– Да. С апреля тысяча девятьсот десятого года. Определен в ссылку в деревню Подгорную Яланской волости Енисейской губернии. С разрешения губернского жандармского управления переехал в Минусинск к жене, – кивнул на молодую женщину с орехово-желтыми волосами.

– Тэк-с. – Атаман прочитал бумагу жандармского управления. – В Минусинск дозволено?

– Дозволено.

– А где находитесь, спрашиваю? – вскипел атаман. – Тайную сходку проводите? Спрашиваю!

– Никаких сходок, господин атаман. Приехал в гости к Исааку Львовичу Крачковскому. И… никаких сходок.

– А это кто – родственники? – ткнул атаман на Головню, Зыряна и Петержинского.

– Ссыльнопоселенцы.

Есаул напомнил атаману, что на сходке, как он своими ушами слышал, читалась крамольная книжица, которую успели запрятать.

– Поищем… Ну, а ваши документы? – прицелился атаман на жену Вейнбаума. – Тоже ссыльнопоселенческий вид? Великолепно! Ада Павловна Лебедева? Жидовка?

– Не смейте! – вспыхнула она.

– Позвольте сметь! – И, взглянув исподлобья на мужа, скрипнул: – Какая она вам жена? – И потряс документами. – Или у жидов так: ночь – жена, вечером – девица гулящая?

– Я попрошу вас…

– Мал-чать! Или предъявите брачное свидетельство. В каком соборе вас повенчали? С попом, раввином или сам черт венчал и на руках качал?

– Господин атаман…

– Ма-алчать! Тут вам не жандармское управление – казачья земля, предупреждаю. И если вы явились с подрывными целями, я сумею справиться и без жандармов. Либеральничать со всякой сволочью… Казаки! Обыскать дом! Староста, помогай! Ну, а эти кто? – кивнул на сидящих в углу и отдельно на Ольгу Федоровну.

Григорий пояснил: Мамонт Головня – здешний политссыльный, которому бы давно пора катать тачки; Зырян – из каторжных, а вот Федорова, вдовушка, не из ссыльных, но, как есаулу дополнительно известно, принимала активное участие в бунте приискателей в Бодайбо в 1912 году и ее муж расстрелян во время восстания, и сама она достойна отменной порки.

– Прошу именно ее задержать и обыскать, ваше высокоблагородие, – торопился Григорий. – Подозреваю, что книжки или прокламация спрятана под платьем.

– Тэк-с. – Атаман расправил пшеничные усики и, кивнув на дверь, скомандовал Головне, Петержинскому и Зыряну: – А ну, метитесь! Я еще вами займусь!

Воспользовавшись моментом, Ольга убежала к Варварушке. Слышно было, как щелкнул крючок.

– Выбить дверь!

Григорий попробовал плечом, но не сорвал с крючка.

– Погибели на вас нету, окаянных! – послышался голос старухи.

Григорий позвал братьев, те приналегли. В ту же секунду, как только распахнулась дверь, Пантелей получил удар деревянным вальком.

– Взять ее! – притопнул атаман.

Андрей со старостою нырнули в комнатушку и в темноте схватились с Ольгой. Выкрики, ругань, грохот… Ольга выскочила, толкнула Григория к двери.

– Поганцы! Стервятники! – В руках ее сверкнул нож.

– Взять! Взять! – гремел атаман.

Ольга отпрянула в куть, и кто знает, как получилось бы дальше, если бы в эту минуту…