Чтение онлайн

Юра испугался, как бы дело не дошло до слез, и потому, почесав затылок, побрел в купе. У него было вечное, всегдашнее средство от всех печалей — книги.

Николай молча стал рядом с Наташей.

Над дальними лесистыми увалами, где-то на краю хвойного моря, угасал последний отблеск неяркой северной зари. В лесу, под густым переплетом мохнатых лап, уже царил тяжелый, плотный сумрак.

За окном пролетал паровозный дым. Белые клубы его, казалось, ударяли в лесную стену и толкали ее назад.

Потом солнце исчезло совсем. Постепенно лес, сквозь который прорывалась грохочущая вереница вагонов, сделался черным. Из облаков выплыла луна, осветила землю, и от белых клубов дыма упали и побежали назад темные тени.

— Как красиво!.. — прошептала Наташа.

Николай все молчал. Неожиданно он сказал, чуть склонившись к ней:

— Вот взять бы вас за руку — и вдвоем по этим просторам!..

Наташе сделалось радостно и страшно. Как неопытному пловцу на большой глубине. Сама того не ожидая от себя, она вдруг повернулась к Николаю и лукаво прищурилась:

— А если под руку?

— Под руку в лесу опасно, — усмехнулся он, — можно о бурелом споткнуться.

Своих слов Наташа испугалась, но какое-то веселое ощущение превосходства, чуть ли не власти озорно вытолкнуло из нее:

— О, да вы трусишка!

Она засмеялась и тут же прижалась лицом к стеклу. Лицо было очень горячим. Сердце сильно билось. Хорошо, что колеса стучали все-таки чуть громче…

А потом все они ехали на грузовиках. Дорога шла по лежневке. Две нескончаемые узкие полоски досок — для колес — протянулись по таежному, поросшему лесом болоту.

Машин было две. В них разместились и научные сотрудники, и рабочие, и весь походный скарб. Руководил укладкой вещей сам Алексей Архипович. Все тяжелые и громоздкие предметы уложили вниз, а сверху прикрыли тючками с палатками и спальными мешками, потом застелили брезентом. «Хоть спи, хоть песни пой», как сказал Николай. И то и другое было дельно, и тем и другим советом воспользовались: и спали и пели.

Лишь Томми, пес Наташи, спать не хотел, а петь, как выяснилось, не умел, хотя его хозяйка, когда ратовала за то, чтобы Томми взяли в экспедицию, утверждала, что умеет он все.

Шоферы на северном Урале водят автомобили по лежневкам так же лихо, как кавказские — по горным дорогам. Только ветер бил в уши, и было удивительно, почему это машины до сих пор не обрушились в жадную гнилую топь, раскинувшуюся без конца без края по обе стороны лежневки. Совсем близко, почти рукой достать, мелькали стволы сосен, но иногда лес отходил в стороны, и тогда вдали были видны бугры гор.

Ехали час, два, три… Неожиданно лежневка оборвалась, и лес чуток расступился вокруг небольшой кучки домов. Машины остановились. В этом мансийском поселке была база филиала Академии наук.

Жители высыпали из домов и спешили к приехавшим. Раньше всех к машинам подошел могутный мужчина с большой черной бородой — старший рабочий отряда Степан Крутояров, неизменный спутник профессора Кузьминых во всех его экспедициях. Сюда он был послан заранее.

— С благополучным прибытием! Добро пожаловать! — гудел Степан, а сам зорко вглядывался в приехавших: все ли на месте, всё ли у них благополучно?

— Здорово, Степан, здорово! — Профессор крепко тряхнул его руку. — Как тут у вас?

— А все готово, Алексей Архипыч. Хоть ныне в путь. И проводников сыскал. — Он повернулся к двум манси, стоявшим в толпе, которая уже успела окружить профессора и его спутников. — Вот Михаил Куриков, из Никляпауля.

Небольшого роста старый манси с выщипанной, по старинному обычаю, бородой, быстро окинув профессора цепким, настороженным взглядом, молча протянул ему руку.

— Он, значит, на Вангур поведет. А вот этот, — Степан, не оборачиваясь, молча ткнул в стоявшего рядом чернявого парня, — сын его, Василий, тоже, значит, Куриков, до Ключ-камня пойдет.

Василий улыбнулся приветливо и смущенно и тоже, как отец, протянул профессору руку.

— А Ключ-камень отсюда видно? — не утерпела Наташа.

Степан скосил на нее свои цыганские глаза, подмигнул профессору — дескать, вишь, какая молодежь-то прыткая, — но ответил вполне уважительно:

— Отчего не видно? Видно. Эвон, — и указал на еле видневшуюся в далекой дымке гору.

— Семь дней ходить надо, — пояснил Василий Куриков и для верности показал на пальцах: семь.

Урман — так зовут на севере тайгу — штука серьезная. Урман не одолеешь ни на машине, ни на лошади, особенно летом. Ни дорог, ни троп. Нетронутый, дикий лес, чаща, бурелом, болота. Слабому нет здесь пути. Слабых урман губит.

Отряд упрямо шел на северо-запад. С базы профессор взял несколько носильщиков, но все равно каждому приходилось тащить за плечами пуда по два груза. Все явственнее становились следы пребывания в тайге: рваные дыры на одежде, царапины на лицах и руках, кровавые расчесы — от мошкары.

Алексей Архипович потел, сопел… и улыбался: он был в любимой стихии. По утрам, обливаясь ледяной водой горных ручьев, гоготал, как леший:

— Го-го-го! Еще два килограмма жиров за сутки долой!