Чтение онлайн

Он тронулся с места мгновенно. Я невольно уперлась взглядом в его руки, уверенно ведшие автомобиль. Пробежалась глазами по длинным, тонким пальцам и, к своему ужасу, обнаружила, что на меня наползает странный жар. Поспешно отведя взгляд к окну, отважилась спросить:

— Куда мы едем?

— Ко мне, — последовал короткий ответ.

Больше вопросов я не задавала. Просто смежила веки и попыталась раствориться в мерном гуле мотора и шелесте колес.

Кто-то нес меня на руках. Кто-то большой, высокий и сильный. Я покрепче ухватилась руками за шею мужчины, почувствовав вдруг себя как в детстве — в безопасности. Как тогда, когда папа еще не пил и, приходя с работы, первым делом брал меня на руки и катал…

— Папа… — сорвалось как-то с губ само собой.

Меня тут же поставили на землю — грубо, резко, и я испуганно распахнула глаза и покачнулась, осознав, где нахожусь и с кем.

— Простите, Камиль Назарович… — пробормотала неловко, не зная, куда деть глаза. — Я кажется уснула…

Он лишь мимолетом полоснул меня своим серо-стальным взглядом, от которого стало холодно, и сказал:

— Идем.

Я покорно пошла за ним следом. Мы поднялись по ступенькам к дверям дома, показавшегося мне просто гигантским. В сознании невольно мелькнул вопрос — неужели он живет здесь один?

— Комната для тебя уже готова, — сообщил мне Исаев, небрежно бросив пальто на кушетку в огромной прихожей. — Идем, покажу.

Я снова поплелась за ним, как послушная собачка. Впрочем, таковой, наверно, я для него и являлась, если не хуже. В конце концов, меня ведь купили, как вещь.

— Нравится? — спросил он, распахивая дверь.

— Нравится, Камиль Назарович… — откликнулась скорее автоматически.

— Я же просил звать меня по имени, — заметил он хмуро.

— Простите… Камиль.

Мой взгляд уперся в огромную кровать, стоявшую посреди комнаты, и я тут же его отвела, ощущая, как вновь вспыхнули щеки.

— Отдыхай, — сказал он, и хрипотца, зазвучавшая в его голосе, царапнула по коже, как физическое прикосновение. — Я приду к тебе завтра… сам.

С этими словами он вышел, а я зябко поежилась. В просторной комнате было неуютно, а от одной мысли о том, чтобы залезть на широкую кровать, становилось не по себе. Хотелось лишь забиться куда-то в угол и стать невидимкой. Но это было невозможно.

Кое-как взяв себя в руки, я подошла к высокому шкафу, чтобы разложить там немногие вещи, которые прихватила с собой. И замерла, потому что взгляд уперся в аккуратно сложенную шелковую ткань — единственную вещь, что лежала в шкафу.

Трясущимися руками я расправила ее и обнаружила, что это ночная сорочка. Длинная, но с откровенным разрезом у бедра, а лиф был и вовсе весь из такого тонкого и прозрачного кружева, что оставлял мало простора для фантазии.

Я инстинктивно прижала к себе строчку, словно хотела ею укрыться. Не было сомнений — это оставлено для меня. Он хотел, чтобы я надела ее, когда… когда…

Теперь у меня затряслись даже ноги. Нет! Я просто сойду с ума, если проведу здесь ночь, гадая о том, что будет дальше. Пытаясь представить, что он станет со мной делать. Пытаясь предугадать, каким он будет — таким же холодным и резким, как в жизни, или все же смягчится ненадолго?

Нет, я не смогу все это вынести. Не смогу сидеть здесь как в ожидании пытки и сходить с ума от собственных мыслей и страхов. С этим нужно было покончить… и немедленно.

Все также, предательски трясущимися руками, я стянула с себя одежду и пошла в душ. Вернувшись, натянула оставленную мне сорочку, каждый раз вздрагивая от прикосновения прохладного шелка к телу. Невольно представляя при этом, что это тот мужчина касается меня своими холодными пальцами…

У двери я остановилась, засомневавшись в том, что мне хватит духу сделать это. Но, оглянувшись на пугающе большую кровать, решительно шагнула вперед, за порог, в коридор.

Я знала, что Исаев в соседней комнате. Слышала, как он хлопнул дверью, входя, слышала его голос, с кем-то говоривший по телефону. Вобрав побольше воздуха в легкие, подошла к двери и постучала.

Он открыл сразу же. При виде меня его брови взлетели вверх, а я уперлась взглядом в его обнаженную грудь, открывавшуюся из-за расстегнутой рубашки. От этого зрелища все тело снова бросило в дрожь и желание бежать панически запульсировало в висках. Но было поздно.

— Марина? — вопросительно произнес он, отступая от двери и я, как робот, шагнула внутрь, в комнату.

Здесь пахло табаком и тяжелой парфюмной дымкой. На мгновение мне стало тяжело дышать, к горлу подкатила тошнота. Я оглянулась на дверь, но она уже была закрыта.

Не оставалось ничего иного, как повернуться лицом к Исаеву и, дрожащими пальцами потянув за лямку сорочки, сказать то, за чем пришла:

— Я хочу с вами расплатиться за все… Камиль. Сейчас.

«Расплатиться за все. Сейчас».

— Да, — тихо ответила она.

— Скажи, если бы на моем месте был кто-то другой, ты бы тоже с радостью бросилась отдавать «долги»?

Я намеренно провоцировал ее на ответ, а себя — на ту самую злость, которая могла удержать от поступка, что обязательно приведет к неминуемым последствиям.

Потому что помимо «расплатиться сейчас» я буквально до сих пор слышал Маринино «папа». Я не хотел быть для нее стариком. Черт побери, я вообще пока не понимал, кем хочу стать для этой женщины… Все происходило слишком поспешно, слишком необдуманно. Я так не привык. Не привык быть инициатором того, что не мог контролировать.

— А если бы на моем месте была другая? — выдохнула Марина, и я вновь увидел тот самый огонь в ее глазах.

Подойдя к застывшей девушке, я прикоснулся пальцами к обнаженному плечу. Провел по гладкой коже сверху-вниз и обратно, наклонился и как чертов маньяк повел вдоль шеи Марины носом. Идеальный аромат. 

Марина вздрогнула, инстинктивно потянулась к лямке сорочки, чтобы вернуть ее на место, но я задержал ее руку, крепко, но осторожно обхватив за запястье.

— На твоем месте не могло быть другой, Марина, — проговорил я тихо, после чего скользнул губами по скуле к уголку рта. — Я не имею обыкновения хотеть всех подряд. И жду того же от женщин, с которыми сплю.