Ход мамонтом
Шрифт:
Так или иначе, приказ необходимо было выполнять.
Антипов поднял трубку внутреннего телефона и профессионально бесцветным голосом бросил:
– Михайлова и Князева ко мне.
…Ладные фигуры командиров спецподразделений несколько скрашивали унылую обстановку кабинета. Во всех оперативных документах и в общении с подчиненными оба проходили лишь под оперативными псевдонимами – Ганс и Джокер. С какого перепугу так обозвали этих крепышей с трудно совместимыми навыками лис и тиранозавров– Антипов не знал, да и знать не хотел. С некоторого времени он вообще предпочитал знать поменьше. Всякая лишняя информация имеет неприятное свойство если не убивать прямо, то медленно разрушать изнутри.
– Значит, так, – глядя поверх коротко стриженых голов, Антипов постучал по крышке стола костяшками пальцев. – Отнестись к этой операции нужно со всей серьезностью. Судя по всему, эти ребятишки не так просты, как кажутся на первый взгляд. Мда…
– А что – есть конкретная информация? – поинтересовался Ганс. Он слегка склонил голову на бок, выражая глубочайшее и самое неподдельное внимание.
«Да, видимо, Гансом кличут его неспроста, – подумалось Антипову. – Есть в нем какая-то немецкая методичность…»
Вслух же он сказал:
– То-то и оно, что конкретной информации нет. Могу только добавить, что в руках у меня – письменный приказ. А на словах озвучу пожелание шефа – живыми никого не брать.
Антипов сделал многозначительную паузу, поочереди в упор разглядывая подчиненных: все ли им понятно?
– Пожелание, – кивнул Джокер. – А то как же…
Он все понимал слету.
Ганс продолжал невозмутимо сидеть в той же позе, ожидая новой порции информции.
В организации не было принято задавать руководству лишних вопросов. Однако определенная недосказанность в разговоре осталась. Спецы неспешно поднялись с казенных стульев и отправились выполнять свою работу. Антипов же продолжил затянувшийся перекур наедине с документами.
Если бы эта операция была единственной странностью, разбавившей вдруг рутину трудового процесса работника федеральной службы безопасности! Только вот странностей этих возникло слишком уж много в пределах видимости самого зоркого «ока» страны.
Начать с того, что из сопредельного ведомства – МВД – в каком-то обреченном ужасе стали все чаще доноситься призывы о помощи. Судя по их данным, на страну накатывал какой-то невиданный и чудовищный по проявлениям вал преступности.
И ладно, если б дело касалось очередного передела собственности или высокой политики. В этом тоже приятного мало, но логика таких событий побуждала к вполне адекватному и отработанному годами противодействию (либо молчаливому одобрению, что случалось не в пример чаще).
Но увеличивающееся число совершенно необъяснимых, казалось бы, безосновательных, убийств не могло не вызывать даже у видавших виды профи какого-то иррационального страха.
И еще возникло пока слабое, но все усиливающееся ощущение беспокойства по поводу стабильности собственного существования. Это ощущение было сродни цепной реакции, оно перекидывалось от сотрудника к сотруднику, и корни свои имело где-то наверху, в руководстве. Там, где владеют еще более высоким уровнем информации, а, следовательно, имеют куда больше поводов для уныния.
Поэтому распоряжения, подобные сегодняшним, иначе, как паникой и беспомощностью начальства объяснить было трудно. Так же, как и причину этой паники.
Антипов мрачно размышлял на эти тревожные темы, когда в дверь довольно уверенно постучали. Реакции хозяина кабинета дожидаться не стали, и на пороге возник плотный усатый человек в сером костюме, с кожаной папкой под мышкой. Это был начальник информационного отдела Петрицкий. Под густыми усами Петрицкого скрывалась фирменная кривая усмешка.
Настроение у Антипова испортилось еще больше. Каждый визит усатого коллеги сопровождался отвратительными новостями. Что интересно – чем гадостнее была новость, тем более довольным выглядел Петрицкий. Было в этом что-то патологическое и мерзкое. Вот и сейчас во взгляде незваного гостя сверкал характерный азарт.
– Привет труженикам безопасности, – процедил Петрицкий в свойственной ему манере неохотно расставаться со словами.
– Салют, – отозвался Антипов.
Обменялись рукопожатиями.
– Слышал новость? – начал визитер, и Антипов рефлекторно заерзал в кресле. – Взяли, наконец, того маньяка, что охотился за университетскими преподавателями. И знаешь, что интересно? На следующий день еще два убийства! Прямо в аудиториях! Одно в МГУ, другое в Бауманке!
– С ума сойти! – искренне поразился Антипов. – Это что же получается – действует банда?
– Лучше бы банда, – усмехнулся Петрицкий. – Это объяснить проще, чем появление одновременно трех серийных убийц, охотящихся за профессорами. Кстати, если это чей-то заказ – то заказчики своего уже добились: занятия почти во всех столичных ВУЗах парализованы. Преподаватели просто бояться идти на работу…
– Ну, допустим… И чей же это может быть заказ?
– Кое-какие организации уже взяли ответственность на себя… Но это чистой воды блеф, сам понимаешь – стремление приписать себе чужие успехи…
– Ничего себе – успехи… Наши добрые друзья в Европе да Америке, небось, уже потирают руки от радости? Русские, мол, наконец, получили по заслугам…
– Ха! – Петрицкий сам демонстративно потер руки. – А вот тут самое забавное! Держись: в Париже, Берлине, Вашингтоне… ну и еще кое-где… до странности похожие случаи! Нападения на профессуру, на изветных ученых. Убийства совершенно дикие, непрофессиональные. Будто кто-то сговорился в один день взорвать все высшее образование!
– Мда… Напоминает Аль-Каиду…
– Не они. Уже проверяли. Такие же одиночки, как у нас… Как тебе такой расклад, а?
Антипов сложил руки на груди и, откинувшись в кресле, уставился на довольного произведенным эффектом Петрицкого.
– А ты не секретную информацию мне тут, случаем, выбалтываешь? – поинтересовался он. – У меня и без этого геморроя выше крыши, а тут ты со своими маньяками…
– Да ну, брось…– отмахнулся Петрицкий. – Тоже мне – секрет… Чувствую, такое начинается, что не до этих мелочей нам скоро будет…