Ходит черная королева

Опять его глаза напротив. Наглый, пошлый, обезоруживающий взгляд. Взгляд, от которого я схожу с ума. Который как будто сигнализирует: готовься, сейчас нам будет очень горячо. И неважно, что было до этого. Неважно, что мы ругались, спорили, кричали.

В конечном итоге я оказываюсь у стены, он напротив меня. Так близко, что я чувствую запах его кожи, запускаю руки в волосы, тяну, чтобы его губы были еще ближе к моим, еще ближе, чтобы выпить без остатка. Сгореть в пламени страсти, отдаваясь ему, крича от наслаждения…

Звонок ворвался в эту агонию совершенно не к месту. В одно мгновенье смазал картинку, спугнул бушующие эмоции, хотя я и хваталась за них, надеясь, что обойдется. Не обошлось. Агония закончилась, звонок остался.

Я резко села на кровати, пошатываясь от сна и не открывая глаз, нашарила рукой телефон. Это был не он. Потрясла головой, сгоняя морок сна. Что за фигня? Комната тонула в темноте, звонили в дверь. Ну это вообще что-то из ряда вон.

– Я уже готова растерзать тебя, кто бы ты ни был, – пробурчала, шлепая босыми ногами в сторону двери.

Терзать, кстати, было за что. Наслаждаться подобными откровенными сценами я могла только во снах. Наслаждаться, если брать в расчет, что в этой сцене буду я, конечно. Кроме меня, как ни прискорбно признавать, там обосновался и Черненко.

С тех пор, как наши судьбы снова пересеклись, он, видимо, решил, что имеет на это право. Впрочем, в чем-то я была даже благодарна этим снам. Они точно были лучше кошмаров, в которых фигурировала моя севшая в тюрьму подруга.

Прошло уже три месяца с того дня, как она сдалась. Ее судили, дали тринадцать лет, и теперь она в тюрьме. А я мучаюсь мыслями о том, что в этом есть моя вина. Это ведь я к ней пришла, вытрясла из нее правду. Она могла сбежать, я уговорила бы Ветрова замять дело… Но я не смогла, и теперь моя подруга сидела в тюрьме, а я на свободе мучилась угрызениями совести.

Поначалу на меня напала бессонница, которая, конечно, выматывала, но зато повысила мою производительность. Будучи не в силах уснуть, я садилась за работу и перевыполняла планы.

Потом бессонница уступила место кошмарам. И когда отчаяние начало подбираться к критической отметке, внезапно пришло спасение: Черненко собственной персоной вкупе с самыми пошлыми вариантами развития событий. Черт знает, что в моем сознании решило, что сцены страсти меня успокоят, но они были точно лучше кошмаров.

Тем более что встречаться с Черненко иначе мы не могли. После случившейся истории один раз выпили кофе, с трудом поддерживая беседу, и разошлись на мутной формулировке “созвонимся”. Конечно, Вадим не звонил, я тоже.

Еще спустя месяц наше случайное столкновение стало казаться глупой ошибкой. Мы хватались за прошлое, которого уже не было. Черненко стал успешным бизнесменом, красивым мужчиной из тех, что взглядом города берет.

Я же застряла в неопределенном состоянии с нечеткими жизненными позициями. Кажется, это называется течь по течению. В моем случае и течения особенно не наблюдалось, как и желания по нему плыть.

Зато у кого желания было не отнять, так это у звонящего в дверь. Я открыла, даже не глядя в глазок, наверное, из-за сонного состояния. И кстати, удивилась, хотя и не так сильно. На пороге стоял Ветер.

Этот странный субъект появился в моей жизни около трех месяцев назад. Появился феерично, перевернув все с ног на голову. В нашем городе он считался доморощенным Шерлоком Холмсом, к нему многие обращались за помощью, невзирая на то, что услуги стоили недешево.

Ветер оказался персонажем чудаковатым, и к своей роли Шерлока отнесся со всей серьезностью: забацал дом, как у персонажа, завел экономку и перенял страсть к перевоплощениям. Надо сказать, с таким же размахом он подходил ко всему в своей жизни, а потому человеком слыл неординарным, и найти язык с ним мог далеко не каждый.

Нам вроде бы это удалось, пока мы на пару вели расследование. После его окончания виделись регулярно, вели незначительные разговоры, пили чай, шутили, философствовали… Но я так и не могла понять, относит ли он меня к кругу своих друзей. Да и я его относила ли? Слишком он был неоднозначным.

Например, мог ввалиться среди ночи в костюме сутенера, вот прямо как сейчас. Причем сутенером он был в лучших традициях американских комедий, даже шуба присутствовала, точнее меховой жакет, накинутый на плечи. Натянуть в конце сентября шубу не смог бы даже самый придурковатый сутенер.

Волосы были зализаны назад, на глазах большие очки с прозрачными стеклами без диоптрий, на груди цепь и в левой руке блондинка из тех, что любит погорячее. Проститутка, если по существу, хоть и силится выглядеть прилично.

То, что передо мной Ветер, я, скорее, догадалась, потому что сутенеру в моей квартире просто нечего делать. А вот догадываться, зачем товарищ пожаловал, не хотелось совсем, потому, прислонившись к косяку и сложив на груди руки, я поинтересовалась:

– Адресом не ошибся? Бордель через два дома на соседней улице.

Ветер хмыкнул, подняв очки на голову, ответил:

– Я тоже рад тебя видеть. Есть дело.

– Я так и поняла, – усмехнулась я, пропуская парочку внутрь. Представляю, что сказали бы соседи, увидев эту компанию.

В квартире девица стремительно потеряла проститутские замашки и скромно разместилась в кресле, Ветер сел на диван, я опустилась рядом с ним.

– Внимательно слушаю, – заметила ему.

– Ирэн, нужна помощь. Так сложилось, мне необходимо быть в ночном клубе в этой ипостаси. Карина будет искать контакт с моим визави, а мне нужна компания для образа, так сказать. А то что за сутенер без любимой женщины?

– Не понимаю, куда ты клонишь.

– Клоню к тому, чтобы ты сыграла мою спутницу.

– Под спутницей ты имеешь в виду проститутку?

– Точно. Ситуация, правда, критическая, времени мало, а ты рядом живешь…

Он невинно захлопал сутенерскими глазами, я покачала головой. В его жизни всегда что-то происходит, но стоит ли меня втягивать в свои делишки? Я уже несколько раз чуть не огребла ни за что, ни про что. Повезло тогда, не значит, что повезет сейчас.

Кого я обманывала, непонятно, потому что спустя сорок минут входила с черного входа в ночной клуб, держа Ветра под руку. Чувствовала себя не очень уверенно. В большей степени потому, что на мне был обрез ткани, который кто-то посчитал платьем, поверх него кожанка, плюс чулки в крупную сетку и туфли на высоком каблуке. Раскрас более чем боевой, благодаря ему я была почти неузнаваема. Ну и благодаря блондинистому парику тоже.