Ходок II
Шрифт:
Силуэт молчал… странно как-то молчал… нехорошо… Да и кроме молчания хватало в нем странностей: во-первых одежда – какая-то хламида, наподобие монашеского клобука – длинный плащ с капюшоном, наглухо закрывающим лицо, во-вторых – эта каменная неподвижность… – живые так не стоят… вроде бы…
Радость от встречи прошла так же быстро, как и возникала – вдоль позвоночника Дениса потянулся караван ледяных муравьев – чем дольше Денис вглядывался в темную фигуру, застывшую в нескольких метрах от него, тем больший страх им овладевал.
Этот страх не имел ничего общего с тем страхом, который раньше охватывал Дениса перед выходом на боевую площадку, или перед «купанием» в бассейне. Тот, прежний, страх был каким-то домашним… человеческим, что ли… Тогда, в глубине души, тлел огонек надежды, что все еще будет хорошо, все наладится… люди же, все-таки…
Сейчас же от неподвижной фигуры тянуло такой запредельной жутью и холодом, что Денис просто окаменел. Надо было развернуться и бежать, но подошвы его сапог будто вросли в землю. Один удар сердца назад, Денису казалось, что испытывать больший страх, чем он испытывает сейчас, невозможно, что это предел! Жизнь в очередной раз посрамила подобное маловерие!
Сначала ему показалось, что «монах» протягивает к нему свои руки – тонкие, белые руки с неестественно длинными пальцами, но в следующее мгновение он понял, что руки растут, вытягиваютсяв направлении его шеи! Вот теперь Дениса обуял настоящий ужас, такой ужас от которого люди сходят с ума! Он явственно почувствовал, что и ему до этого недолго осталось…
Внезапно все кончилось. Денис сверху, метров с трех, и немного сбоку, абсолютно бесстрастно, не испытывая никаких эмоций, ни положительных, ни отрицательных, наблюдал, как Денис оставшийся на земле, молниеносным движением выхватил из-за пояса парфан и круговым движением полоснул им по обеим протянутым к его горлу лапам. Рев полный ярости и боли, оставил равнодушными как «верхнего» Дениса, так и «нижнего».
А на земле закипел смертельный бой. «Монах» оказался очень быстрым типом, можно даже сказать чудовищнобыстрым, но и «нижний» Денис ему мало в чем уступал, если вообще уступал.
Кроме того выяснилось, что другого оружия, кроме пары противоестественно вытянутых, змееподобных, рук, увенчанных щупальцеобразными пальцами, у «монаха» не было, а у «нижнего» Дениса был парфан, коим он наносил «монаху» очень чувствительные, судя по воплям последнего, удары.
Для «верхнего» Дениса все происходящее очень напоминало 3D фильм, вроде «Аватара», когда всей душой сопереживаешь главному герою, болеешь за него, но изменить что-либо в его поведении не можешь. «Нижний» Денис, а если выражаться точнее – тело Дениса, действовало совершенно самостоятельно и на удивление результативно. Все, чему его научил Мастер войны ш’Тартак применялось с максимальной эффективностью – «нижний» так и не позволил белым рукам «монаха» схватить себя, и единственное, что «монах» мог поставить себе в плюс был когтистый удар, в клочья разорвавший куртку на груди у Дениса и полоснувший по телу. «Нижнего» Дениса при этом откинуло на полшага назад, а «верхний» вообще ничего не почувствовал.
Зато парфан нанес «монаху» не менее дюжины ран, из которых медленно, словно густой дым, изливалась какая-то белесая, отвратительная на вид, субстанция. Чем больше этого «дыма» вытекало из «монаха», тем медленнее он становился. Исход боя был предрешен – «нижний» Денис оказался у «монаха» за спиной и провел молниеносный режущий удар, отделив то, что у «монаха» заменяло голову, от остального тела. После этого выяснилось, что никакого капюшона не было – это и была голова «монаха», равно как не было и плаща – это было его тело. Через десяток секунд от чудовища не осталось ничего – оно растаяло белым дымом.
Когда Денис пришел в себя – в буквальном смысле этого слова, то есть когда «верхний» Денис воссоединился с «нижним», первое что неприятно его поразило, это боль в располосованной груди, второе – что сил не осталось даже на то, чтобы подняться с земли, на которой он себя и обнаружил лежащим, а третье – что снова ни черта не видно. Оказывается «сверху», все: дерущиеся, лес, дорога, кусты, тропинка к морю были видны как днем, ну… или как в только что наступившие сумерки, а сейчас все по новой: «Я иду по Уругваю, ночь хоть выколи глаза!»
– Значит Шэф меня ждет… вашу мать… – злобно ругнулся Денис, с трудом поднимаясь, – у тропинки… мать вашу… к морю… вашу мать… ладно... сссук-ки… я вам покажу… мать вашу… такого Шэфа… вашу мать… что не скоро забудете!.. Бля-ди!..
Денис понятия не имел, кто именно эти «суки», устроившие ему такую черную подставу, но его переполняла такая ярость, что если бы одна из вышеупомянутых «сук» сейчас оказалась в пределах достигаемости, она бы об этом сильно пожалела, несмотря на то, что Денис едва держался на ногах.
Выматерившись, он почувствовал значительное облегчение на душе и, соответственно, невероятный подъем душевных сил. Жаль только с физическими все обстояло ровно наоборот – у них был упадок, однако, собрав остаток этих самых физических сил, Денис неторопливо тронулся в обратный путь. Пройдя с десяток метров он резко остановился. А остановился он из-за простого вопроса, который задал ему неугомонный внутренний голос:
«А куда ты, собственно, так резво ковыляешь?» – вопрос был элементарный, и предполагал такой же элементарный ответ.
«Домой! – буркнул Денис, – а куда еще, по твоему, на блядки что ли!?»
«Домой – это куда?» – уточнил голос. Вот после этого повторного вопроса Денис и остановился, потому что до него дошло, что ответ не столь очевиден, как кажется.
«А действительно куда? В свою соту? Так не факт, что те кто меня из нее вытащил, позволят вернуться. Вернее не так – наверняка не позволят. Ведь они рассчитывали, что меня схарчит эта пакость… – Денис зябко передернул плечами, припомнив «монаха» с его телескопическими ручонками. – А если я объявлюсь на территории Обители, еще чего-нибудь придумают… таких свидетелей не оставляют. Как-то все это не похоже на заговор одиночки: Обитель совершенно пустая… охраны на воротах не было… ворота открыты – иды дарагой!.. парагуляйся!.. мать вашу! – Денис снова хотел выругаться, но подавил это естественное желание – надо было не злиться, а думать. – Да, в конце концов, даже если это был кто-то один, он наверняка будет где-то поджидать, чтобы удостовериться, что меня ухайдакали. Сволочь! А может, кто-то наблюдал за дракой и сейчас готовится напасть… или тетиву натянул! – эти мысли бодрости не добавляли, и Денис застыл в нерешительности. – А может сигануть в кусты, спрятаться и дождаться утра?»
«Можно не дождаться…» – невесело прокомментировал внутренний голос.
«И то правда, – нехотя согласился Денис, – раненная грудь горела огнем, и с каждым мгновением болела все больше и больше, а если потерять сознание, то кирдык – здесь и останешься. – Значитца, так, Шарпов, – решил Денис, – оставаться на месте нельзя – надо идти, но… куда идти? В Обитель нельзя – наверняка ждут… значит куда?.. правильно… во Дворец Великого Магистра!»
«Уверен?» – засомневался голос.
«А куда?.. Больше некуда!»