Чтение онлайн

Может, конечно, это от природы в ней заложено? Только, когда я поворачивался к ней спиной, втихаря наблюдая за её поведением в отражении стекла, расположенного здесь подобия комода, она расслаблялась и уже не так выпячивала свои достоинства.

Поневоле в голове промелькнула мысль:

— Надолго меня не хватит. Не железный же.

Заметив, что она начала уставать, я тут же прекратил диктовать и обозначил, что на сегодня хватит. Сослался на усталость и уведомил:

— Прежде, чем продолжить, мне надо хорошо все обдумать.

Сам, действительно, ушёл отдыхать. Немного повалялся на кровати, а, когда через часик вышел покурить, даже охренел, выяснив, что Татьяна вместо отдыха переписывает свой конспект набело. Вот же неугомонная, трудоголик малолетний! Главное, на моё замечание, что надо бы ей тоже отдохнуть, она просто не обратила внимания и продолжила работать. Я махнул на неё рукой. Хочется ей, пусть трудится. Сам тоже не стал бездельничать, а начал прикидывать, каким образом в этих условиях можно нагадить врагам империи.

Звучит высокопарно, но действительно хочется помочь воюющей стране. Притом, таким образом, чтобы с наименьшими затратами получить наилучший результат.

Понятно, что одному мне ничего значимого сделать не получится. Да и опираясь на возможности генерала, придумать толковый план какого-нибудь серьёзного дела будет не просто. Но, если задать направление, куда нужно двигаться, да привлечь светлые головы грамотных штабистов, то расклад может измениться кардинально.

К чему я все это рассказываю? К тому, что воевать здесь сейчас привыкли немного не так, как это будут делать в будущем. Вот я и хочу привнести маленько свежих идей.

Допустим, что сейчас произойдёт, если получится прорвать фронт? Подразделения будут потихоньку, насколько позволяет скорость пешего солдата, двигаться в обозначенном направлении, пытаясь разгромить тылы противника, и отжать у него часть занимаемых им территорий. Вроде бы все верно и правильно. Но это, если не учитывать опыт будущего.

Никто ведь не мешает попробовать применить здесь совершенно другую тактику и поставить перед войсками, вверенными генералу, совершенно другие, более грандиозные задачи.

Как пример, почему бы не создать подобие штурмовых отрядов, которые сразу после прорыва направить по тылам противника с конкретной задачей — захватить, как можно больше железнодорожных станций и подвижного состава? Имеются в виду паровозы с вагонами. Учитывая хорошую разветвленность европейских железнодорожных путей, погрузив на эти составы войска, при желании и толике удачи можно за короткий промежуток времени половину Австро-Венгрии захватить. Это, если подойти к этому немного творчески. Переодеть бойцов, знающих язык врага в совершенстве, и выдать эти поезда за санитарные или эвакуационные, перевозящие из-за прорыва важный груз, и таким образом, двигаться быстро, без боев.

Вообще, если рискнуть и поставить на кон все, то есть нехилый такой шанс совсем выбить Австро-Венгрию из войны. Захватить нафиг Вену, пленить правительство во главе с императором и ограбить до нитки. Вот это был бы нехилый камешек в колесо истории.

Так я и предавался мечтам и раздумьям до самого вечера. А когда приехал генерал, я взял, да и вывалил на него все эти мысли, чем его нехило озадачил.

Он поначалу даже смотрел на меня, как на больного, и не удержавшись, спросил:

— Какой смысл распылять свои силы, их же быстро уничтожат?

— Попытаются уничтожить, это да. Только нам захваченные территории не надо удерживать. Пришли, захватили, собрали все ценное и ушли, разрушая за собой все, что нельзя вывезти, начиная от предприятий и заканчивая железнодорожными путями.

Пару часов мы с ним проговорили на эту тему, устроив подобие мозгового штурма.

Как итог, пришли к соглашению, что завтра он сюда притащит отобранных им подчинённых, которым и будет поставлена задача разработать план операции. Помимо этого, он пообещал привезти с собой несколько кандидатов на командование будущими службами. Бумаги по этой теме, которые успела подготовить Татьяна, он увёз с собой. Перед расставанием, когда я провожал генерала в этот раз до его экипажа, между делом задал ему вопрос:

— Чего такого графская дочка натерпелась, что её жалеть надо? Тот, хоть и с неохотой, но коротко рассказал:

— Была несколько лет назад нехорошая история. Влюбилась девчонка в одного офицера из блестящих кавалеров.

Последние слова он, можно сказать, выплюнул.

— Тот с ней поигрался, попортил и бросил. Все бы ничего, но этот урод разнес весть об этом по всей столице. Да ещё в таком свете, что за нормального человека ей теперь замуж не выйти. А пойти за кого-то из худородных ей гордость не позволяет. Вот и мучается из-за этого, страдает.

Я только и подумал:

— Да уж, проблема проблем. Как с этим жить? Не представляю.

Я, конечно, иронизирую. Для этого времени может и действительно проблема, но я-то смотрю со своей колокольни. Ошиблась девчонка, нарвалась на урода. Что же теперь хоронить себя, что ли?

С этими мыслями я вернулся в дом. Татьяны не встретил, поэтом, ещё раз покурил и отправился отдыхать.

На следующий день все завертелось. С самого утра генерал привез двух полковников, капитана и священника. Будущих командиров разведки, контрразведки, особого отдела и пропаганды. В принципе, подобранные люди мне понравились. Даже батюшка, который лучился уверенностью, что он справится. С другой стороны, почему нет? Священники ведь лекари душ человеческих. Как не крути, кому, как не им, проще будет найти общий язык с окружающими людьми? Хороший ход, мне понравился. Дай только бог, чтобы действительно работали правильно, а не как привыкли.

Не надо думать, что в разговоре с этими людьми я изображал из себя всезнающего гуру. Нет, ничего подобного. Беседовали с каждым из них по отдельности. В разговоре я старался выяснить, как они видят свое поле деятельности, и потихоньку подводил их к мысли, как должно быть. Понятно, что я не спец во всех этих делах, но ведь не совсем же в пустыне вырос. Сейчас спроси любого современника, и он столько всего насочиняет, что профессионалы охренеют. Вот и я, что удалось вспомнить из когда-то услышанного или прочитанного, максимально полно рассказывал. На пальцах объяснял, почему надо строить свою работу так, а не иначе. Сложно было с ними. Повезло ещё, что они уже успели ознакомиться с переданными генералу записями, и мы говорили, если можно так выразиться, на одном языке.