Чтение онлайн

За дверью послышались шаги, напомнив Авроре насколько все странно сейчас было.

— Прости, но… Ты ангел. Ты доставил меня в полную демонов больницу? Разве ангелы и демоны не смертельные враги?

Черт, ведь она тоже его враг.

— Ну…

Аврора подняла руку, чтобы остановить Хокина.

— Собираешься сказать, что это еще одна долгая история?

Румянец на его щеках подтвердили ее догадку.

— Скажу, что все сложно.

— Уверена, так и есть. — Она подняла кусочек хлеба с сэндвича на подносе. Похоже, он был с сыром и ветчиной. Аврора любила ветчину. Но она была в больнице демонов… Может это была вовсе и не ветчина. Ой. У Авроры пропал аппетит, и она отставила поднос в сторону. — Что насчет ангельской позиции по отношению к вейдьмам?

— У нас нет проблем с ведьмами.

— Хочу прояснить, с вейдьмами. С «й».

Он округлил глаза.

— Серьезно? Никогда ни одну не встречал. Думал, что вы миф. — Он пожал плечом, медленное плавное движение. Аврора готова была поспорить, что на эти широкие плечи слишком много взвалено, и у нее руки чесались снять его напряжение. — Конечно, я всегда думал, что и эльфы тоже миф, но в прошлом году падший ангел, который работает на моего отца, женился на одной.

Эльфы? И кто, черт возьми, его отец? Аврора уже собиралась спросить Хокина кто его отец и почему на него работает падший ангел, но дверь открылась и в палату вошла хорошенькая чернокожая медсестра. Она походила на человека, вот только Аврора почему-то в этом сомневалась.

— Привет, Аврора, — поздоровалась она. — Меня зовут Шания, и я о тебе позабочусь.

Хокин встал и выпрямился во весь рост, который, по меркам Авроры, составлял где-то шесть с половиной футов.

— Я оставлю вас.

Аврора инстинктивно захотела попросить его остаться. Она о нем ничего не знала, но он оказался на парковке возле магазина, спас ее и сидел рядом, пока она не пришла в себя. Сейчас он единственный оплот её безопасности. Аврора даже не могла позвонить брату, потому что он был в какой-то дыре на Среднем Востоке, а родители всего две недели, как в годичном кругосветном круизе. И она не собиралась никого отрывать от дел.

— Ты вернешься? — спросила Аврора, надеясь, что мольба в голосе слышится только ей, но не Хокину. — Я тебя снова увижу?

От его улыбки у нее участился пульс, и даже Шания вздохнула.

— Точно увидишь.

Он исчез быстрее, чем дверь смогла плотно закрыться, оставив Аврору с еще большим количеством вопросов, а не ответов. А ещё оставил то, чего она с нетерпением ждала, а такого не случалось уже долгое-долгое время.

Азагот не мог припомнить, когда в последний раз нервничал по какому-то поводу. В конце концов, он правил собственным миром и был одним из самых могущественных существ. Но нервничал от мысли о встречи с Идесс и её сыном — его внуком — последние несколько месяцев. И началось это тогда, когда он узнал подробности её прошлого. Азагот даже смотреть на Идесс не мог без мысли о том, как она выросла и, как отчаянно защищала сына от уродства жизни. Потому что именно так и должны делать родители.

«Тебе-то это откуда знать?»

Да, долгое время он не знал, как Идесс, да и вообще, любой из его детей, рос. Их матери отдали их человеческим родителям, и Азагот не видел своих детей, пока те не становились взрослыми, кого-то увидел лишь несколько столетий спустя, а кого-то не видел никогда. Несколько детей делились с Азаготом опытом своей жизни среди людей, и их истории были ужасны. Но Азагот не испытывал жалости. Или печали. Даже чувства вины. До появления в его жизни Лиллианы он был холодным и непрошибаемым, как камень. Его отпрыски закалённые, они выжили. Их прошлое сделало их жестче, превратило в воинов, которыми они и должны быть. Нет, ему дела не было до их страданий.

А затем появилась Лиллиана и разбила слой льда, покрывающий сердце Азагота.

Это оказалось невероятным и живительным, но сейчас, когда Азагот открыл свое царство для всех Мемитимов, появлялось все больше и больше его детей, которые рассказывали ему о своих «человеческих» жизнях. За некоторыми исключениями, хотя, по правде говоря, оно было лишь одно, их истории были полны такого дерьма, которое людям и в кошмарах не приснится.

В частности, история Идесс была об ужасе, рабстве и жестоком обращении, и Азаготу хотелось вернуться назад во времени и уничтожить каждого ублюдка, причинившего боль его малышке.

Лиллиана могла бы этому поспособствовать. Будучи ангелом, способным перемещаться во времени, она могла бы помочь ему совершить кровавую месть за каждого ребёнка. Но это навело бы беспорядок во временных отрезках, и вынесло бы Азаготу смертный приговор от Бога.

Единственное утешение заключалось в том, что горстка мудаков, которая портила жизни его детям, сейчас оказалась заключенной в Чистилище, где Азагот мог вечность портить их бесполезные души.

С дрожащими руками он присоединился к Идесс и Лиллиане за столом для пикника в беседке, которую Лиллиана установила у ручья за дворцом. Маленький Мейс широко улыбнулся, сидя неподалеку и играя в кубики. Похоже, он собирал собаку. Если точнее, адскую гончую.

— Отец, — окликнула его Идесс, поднявшись на ноги, чтобы поприветствовать. Из всех его отпрысков только Идесс проявляла физическую близость, вот и сейчас она обняла его и, поцеловав в щеку, отступила. Азагота затрясло сильнее. Что, черт подери, с ним было не так?

— Садись. — Лиллиана похлопала по скамейке рядом с собой, длинные каштановые волосы обрамляли нестареющее лицо. — Мы пьем вино и обсуждаем идеи Идесс привести в Шеул-Гра еще больше Мемитимов. — Лиллиана потянулась к бутылке вина и игриво подмигнула Азаготу.
– Идесс считает, что многие не приходят сюда, потому что ты пугающий.

Тон Лиллианы был поддразнивающим, улыбка — яркой, но говорила она правду — его дети его же и боялись, и это стало внезапным ударом, который разорвал сердце, как взрыв метеорита. Азагота никогда не волновало его прошлое. Черт, он гордился тем, что отпрыски его боялись. Страх… уважение… Это же одно и то же, верно?

— Идесс, я пугающий? — спросил он, пытаясь звучать… не пугающе.

Идесс протянула винный бокал Лиллиане.

— Эм, да. Абсолютно.

По-прежнему стоя, Азагот глянул на Мейса, который теперь тянул в рот кубик.