Хоккеисты
Шрифт:
Мы с Гусевым бросили прутья и инстинктивно отодвинулись от доски. Ничего сказать не успели. Раньше нас сказал Глеб, который в это время смотрел в иллюминатор.
— Пришла весна, — сказал он.
За иллюминатором оживал лес. На глазах таявшие облака изменяли его цвет, и он уже не был темным, он был разноцветным — каждый ствол переливался бешеными яркими красками. В просвете туч появилось «солнце»; и лучи его, падая на лес, вызывали в нем пароксизмы деятельности. Сучья трепетали, дергались, изгибались, переплетались, танцевали; и казалось, деревья вот-вот вырвутся с корнями и пойдут в пляс. Каждая частица, стосковавшаяся по «солнцу», — а ведь наши хоккеисты тоже были частицами деревьев, — встречала «солнце».
На время мы забыли о хоккеистах. Мы столпились у иллюминатора. Пораженные, мы любовались красками и движениямти леса, хотя и понимали, как трудно будет изучать эту дикую, стремительную жизнь, как трудно будет пройти эти леса.
А когда мы снова обернулись к хоккейному полю, то увидели, что шайба залетела в правые ворота, а деревянные человечки, сплетясь в кучу, отчаянно сражаются клюшками. Хотя это, наверное, нам показалось. Просто растительная энергия случайно приняла такую странную форму.
— Давайте свисток и удаляйте всех с поля, — сказал Глеб. — Нам придется посовещаться…