Чтение онлайн

— Я принесла, — что-то бубнит, демонстрируя в руках бейсболку, но не успевает даже подумать о дальнейших словах, как Дилан не ворчит, не грубит, а довольно спокойно просит:

— Закрой дверь, — сутулит плечи, потирая ладонью шею (видимо, уже болит). — Сквозняк.

Хоуп кивает, выдыхая всю тяжесть из груди, и прикрывает дверь до щелчка, вновь поворачиваясь лицом к парню, но глаз уже не поднимает:

— Куда положить?

Дилан протягивает руку, и Эмили приходится сделать шаг к нему, вот только это и правда был лишь один, короткий шаг. Девушка тормозит, неуверенно облизывая губы, и запинается, поглядывая на парня, который хмурит брови:

— Г-где ты был всю ночь? — смотрит на него. Дилан медленно опускает руку на кровать, сохраняя зрительный контакт с девушкой, которой уже не хватает воздуха. Его здесь слишком мало для двоих.

— Решил прогуляться, — его голос уж больно спокоен, будто одна Эмили чувствует себя некомфортно. — Я нашел классное место, думаю, завтра все сходим туда, — расправляет плечи, отчего спина хрустит, и трет шею рукой. — А что? — наклоняет голову, щурясь от боли в горле. У Эмили должна отвиснуть челюсть, ведь к такому то ли равнодушию, то ли естественному спокойствие она не была готова. Быть может, только её смущают и заботят все те ощущения, что сплетаются в один клубок, путаясь и не давая найти на концах нитей ответ?

Может, Эмили Хоуп себя накручивает и просто придумывает всё это?

Может, она окончательно потеряла голову?

Девушка качает головой:

— София переживала, — бубнит, продолжая идти к парню, и протягивает бейсболку, держа её за козырек. Дилан хмурится, кивая, и тянется рукой к своему головному убору. Но заставляет самого себя и Эмили замереть. Оцепенеть от ужаса, который не похож на тот, что ощущается в голове после просмотра страшного кино. Нет. Этот ужас сидит под кожей, скребется между ребрами, забивает глотку несказанными вслух словами.

Дилан хватает не бейсболку. Он сжимает пальцами запястье Хоуп, и делает это специально. Эмили невольно отпускает вещь, которая падает на край кровати, смотрит на О’Брайена, не сдерживая дрожь в руке. И, наконец, Дилан выглядит так, как должен — он растерян. Парень пытается оправдать самого себя внутри, но бросает это дело, которое ни к чему ему не приведет, и полностью переключается на девушку, а та явно вот-вот сорвется с места и убежит. И она уже отворачивает голову, не давая прочесть в своих глаза испуг, поэтому Дилан выдает первое, что приходит в голову, чтобы остановить «трусиху»:

— Расскажи мне о своей матери.

Эмили хмуро, но вновь смотрит на него, растерявшись:

— А… Что именно ты хочешь узнать? — он сбивает её с толку такой неожиданной просьбой.

— Всё, — не задумываясь, отвечает парень, готовясь дать себе по лбу, ведь эта неопределенность может лишь напрячь Хоуп, но та вдруг смеется, качая головой:

— Давай так, — что-то в её голосе изменилось. — Я отвечу на три твоих вопроса, а ты ответишь на мои, — предложение неплохое, и О’Брайен удивлен, что теперь в её глазах не осталось даже намека на тот испуг, что горел прежде.

— Окей, — кусает нижнюю губу, отпуская руку девушки, и двигается на кровати, освобождая ей место. Эмили заметно мнется, но борется с собой, садясь на край кровати, спиной прижимается к стене, как и парень, который сгибает одну ногу в колене, задумавшись:

— Дамы первые?

— Нет, давай ты, — отрицает, слабо улыбаясь, а сама просто хочет вопить от счастья, ведь, кажется, неловкость между ними была лишь надумана.

— Хорошо, — Дилан моргает, собираясь с мыслями. — Я могу задавать любые вопросы?

— Это первый вопрос? — Эмили смотрит на него, и О’Брайен подмечает эту незнакомую игривость в её голосе, поэтому усмехается, откашлявшись:

— Понял, — потирает ладони друг о друга, продумывая вопрос. Нужно выбирать тщательно. Если честно, то не сильно его интересует мать Хоуп. Есть вопросы, куда более важные, чем эта ерунда. Дилану хочется больше узнать о самой Эмили. Ни о её болезни, ни о её прошлом. Он хочет знать саму Эмили Хоуп. Самого человека.

— Хобби, — смотрит перед собой, скользнув языком по губе, и щурит веки. Девушка наклоняет голову, слегка удивившись:

— Хобби?

— Чем ты любишь заниматься? — парень уже нервно дергает ткань новой сухой футболки, и морально отказывается смотреть на Эмили, которая мычит сквозь губы, кивая:

— Хорошо, я… Эм, — начинает загибать пальцы. — Я увлекаюсь рисованием с трех лет, с тех самых пор, как впервые разрисовала маркером всю стену в комнате родителей. А, — краем глаза видит, как Дилан усмехается. — Ещё люблю вырезать и оригами. Я как-то взяла шторы в гостиной и посчитала, что будет весело вырезать кружочки, — улыбается, загибая второй палец. — Правда, моя мать не оценила моего творческого порыва, — хлопает ладонями по коленкам, забираясь ногами на кровать, чтобы удобнее опереться спиной на стену, и складывает руки на груди. — Я любила вышивать крестиком какое-то время, но потом мне мама запретила. Не знаю, почему. Ещё я занималась танцами. Танцевала с Джизи в каком-то шоу. Это было здорово, — воспоминания, которые должны быть заперты внутри, теперь греют душу, и Эмили просто не может убрать эту легкую улыбку с лица. — Мы с ней вместе много чем занимались. Даже были старостами класса. Точно, — она вдруг вспоминает, — я была в команде черлидерш, но она отличалась от тех, в которые ты вступаешь в старших классах, но было здорово, — пожимает плечами. — В общем-то, всё.

Дилан улыбается, начиная хрустеть пальцами, вдруг меняясь в лице. Он хмуро смотрит на противоположную стену, решаясь задать вопрос, который, как бы то ни было, мучает его:

— Что… — соберись. — То есть, Шон, — начинает жестикулировать руками, демонстрируя свою растерянность. — Вы были друзьями?

— Это же очевидно, — Эмили вздыхает. — Я, он и Джизи — мы дружили с первого класса втроем. Понятия не имею, как мы допустили в наш круг мальчишку, но с ним было весело, — не та информация, которую желает получить Дилан, поэтому он решается задать вопрос в лоб, правда выходит жестко, не так холодно, как хотелось бы:

— Что между вами было? — и язык завязывается узлом. Хоуп поворачивает голову, взглянув на О’Брайена, который уже не видит смысла отказываться от своих слов, поэтому смотрит в ответ.

— А-м, — тянет девушка, опуская глаза на свои пальцы, начинает их дергать до хруста, как-то вынуждая себя хмуриться. — Что именно ты имеешь в виду?

— Тебе не пять лет, — отвечает резко, но не дает себе воли, сдерживая эмоции. — Чем вы занимались, когда он приходил к тебе? — Эмили уже не просто смущена, она ощущает, как холодок начинает буянить под ребрами. Девушка понятия не имеет, как и что должна выдавать в качестве ответа. Это именно то, чего Дилан не хочет слышать.