Чтение онлайн

Несколько минут погодя, мимо них уныло протрусила пара кастрированных бычков, но — следует отдать Топтуну должное — на головах их, действительно, могли со дня на день прорезаться смертоносные рога.

— Гнусные Ноздрюли наложили на мои уши колдовское заклятье, — пробормотал Топтун, с виноватым видом заменяя батарейки в слуховом аппарате, — ну да ладно, во всяком случае, покамест мы можем, ничего не страшась, двигаться дальше.

Именно в этот миг громовые удары свиных копыт страшным эхом разнеслись по дороге. Путешественники едва успели пригнуться, как мимо них промчались мстительные преследователи. Когда бренчанье доспехов стихло вдали, из кустов, гремя зубами на манер дешевых кастаньет, снова выставилась пятерка голов.

— На волосок пронесло, — вымолвил Срам. — Еще бы самую малость и остался бы я без последних штанов.

Посовещавшись, решили, пока не встало солнце, двигаться к Заварухе. Луна окуталась тяжкими тучами, когда они добрались до этого величественного горного пика, одинокого гранитного перста у южных отрогов легендарного Гарца, на который редко кому выпадало взбираться, кроме случайных бездельников.

Топтун неслышно шагал, обдуваемый прохладным ночным ветерком, лишь звякали у него на ногах оцинкованные шпоры. Близнецов словно притягивала к себе перламутровая рукоять меча, который он именовал «Крона, Дюжинами Разящая». Любопытный Мопси пристроился сбоку к тощему, так и не снявшему маски человеку, и попытался завести разговор:

— А ничего у вас ножичек, господин Артопед, правда? — спросил он.

— Угу, — ответил Топтун, прибавляя шагу.

— На серийную модель, вроде, не похож. Небось на заказ делали, так что ли, сударь?

— Угу, — ответил рослый мужчина, в раздражении чуть подрагивая ноздрями.

Мопси, стремительный, как древесная крыса, попытался выдрать оружие из ножен:

— А можно взглянуть?

Однако Топтун, не поведя и бровью, двинул Мопси грубой работы сапогом, и юный хоббот заскакал по дороге, как теннисный мячик.

— Нельзя, — отрезал Топтун, возвращая клинок на место. — Он не хотел вам нагрубить, мистер Артопед, — сказал Фрито, помогая Мопси подняться на негнущиеся ножки. Затем наступило неловкое молчание. Срам, весь боевой опыт которого, был приобретен в детстве, когда он мучил домашних кур, тем не менее принялся напевать обрывки заученной некогда песенки:

Тут, к удивлению хобботов, Топтун уронил большую слезу, и голос его, прерываясь, пропел в темноте:

Хобботы, задохнувшись от изумления, оглядели своего спутника, словно бы в первый раз, и с потрясением признали вошедший в легенды скошенный на нет подбородок и далеко выступающие вперед зубы потомка Барандила.

— Так вы, должно быть, и есть законный король Роздора! — вскричал Фрито.

Рослый Скиталец бесстрастно взирал на них.

— Сказанное вами можно обосновать, — произнес он, — но я не хотел бы в настоящий момент делать каких-либо заявлений, ибо существует еще один, часто забываемый куплет этой печальной и скорбной песни:

А юный Фрито, наблюдая за тем, как внезапно явившийся им Властитель в жалком облачении тащится по дороге, вновь погрузился в размышления и еще долго дивился множественным проявлениям скрытой в жизни иронии.

Тем временем, над далеким горизонтом показался краешек солнца, и первые, робкие лучи его высветили Заваруху. Еще час утомительного восхождения, и путешественники с благодарностью уселись на ее плоской гранитной вершине, а Топтун между тем рыскал вокруг в поисках каких-либо следов Гельфанда. Принюхавшись к большому серому камню, он замер и подозвал Фрито. Фрито осмотрел камень и различил кое-как процарапанные на его поверхности череп с двумя скрещенными костями, а под ними — X-руну старого Мага.

— Гельфанд недавно проследовал этим путем, — сказал Топтун, — и ежели я не ошибся, читая эти руны, он хотел сообщить нам, что место для стоянки тут самое безопасное.

Несмотря на такие уверения, Фрито, укладываясь спать, томился дурными предчувствиями. Впрочем, напомнил себе Фрито, он — король, и этим все сказано. До моста через Брендивин и дороги на Дольн оставалось рукой подать, а там Свиные Всадники их уже не ограбят. Фрито очень давно обходился без сна и потому, забившись под низкий каменный навес и свернувшись в клубок, он счастливо вздохнул. Скоро он крепко спал, убаюканный доносившимся снизу хрюканьем и лязгом доспехов.

— Очнись! Очнись! Беда! Враги! Беги! — пробудил Фрито чей-то шепот. Рука Топтуна грубо встряхнула его. Подчиняясь ей, Фрито глянул вниз по скату горы и различил девять черных фигур, воровато ползущих вверх, к укрытию путешественников.

— Похоже, ошибся я, когда читал руны, — в смущении пробормотал провожатый хобботов. — Скоро они набросятся на нас, если только мы не сумеем отвести от себя их злобу.

— Как? — спросил Пепси.

— Да, как? — присоединился к нему Догадайся-Кто.

Топтун смерил хобботов взглядом.

— Один из нас должен остаться здесь и задержать их, пока мы добежим до моста.

— Но кто же…?

— Не волнуйтесь, — быстро сказал Топтун. — Вот здесь, в боевой рукавице, я спрятал четыре жребия, три длинных и один короткий для того, кого мы бросим на поживу… э-э-э… чье имя будет вечно сиять в пантеоне героев.

— Четыре? — спросил Срам. — А как насчет тебя?

Исполненный величественного достоинства Скиталец выпрямил стан.

— Я был бы бесчестен, если б воспользовался столь явным преимуществом, — сказал он. — Ведь я же сам приготовлял эти жребии.