Чтение онлайн

— Прими мои поздравления, — сказала Рагнхильд. — Все союзники твои собрались в Ветровой Крепости, не так ли, и ждут тебя?

— Да. Я спешу.

— Ничего. Даже если и опоздаешь — без тебя ведь не начнут.

Здесь ей не нужно было притворяться — глаза ее, водянисто-серые, смотрели не в пространство, как смотрят глаза слепых, но прямо в лицо Житнику.

— Не подвел ты меня, сын мой, — сказала она. — Выполнил все, что вменялось выполнить. Осталось совсем немного. Усилиями наших друзей… — она повела головой, указывая на окружающих ее мужчин в робах, — …удача сопутствовала тебе при выполнении, не так ли.

— Трудности были, — заметил Житник не очень благосклонно. Рагнхильд, со свойственной ей бестактностью, похоже, думает, что он просто инструмент в руках ее и волхвов, и что ему все легко дается в связи с их рукомаханием над жертвенниками. Суеверный народ, примитивный.

— Я знаю, что были трудности, — ответила она. — Но трудности трудностям рознь.

Что ей нужно, зачем она меня сюда позвала, подумал он — чтобы банальности говорить? Нет у меня на это времени. За помощь спасибо, за сведения спасибо, но что же — поклониться я ей должен? Так бы и говорила. Поклонюсь, от меня не убудет.

— Волхвам достопочтенным, — сказал он, имея в виду окружавших Рагнхильд мужчин, — наверное, тоже нужно быть в Ветровой сегодня. У меня есть неподалеку несколько свободных повозок.

— Нет, — Рагнхильд улыбнулась насмешливо. — Это не те волхвы, которые ездят на такие сборища. Им не место среди шарлатанов. Настоящие волхвы никогда не показываются такому количеству народа. Что ж, Житник, сын мой, Новгород переходит в твое безраздельное владение… когда?

— Примерно через неделю.

— Да. Ты говорил со священником какой-то новгородской церкви.

— Ты прекрасно осведомлена, Рагнхильд.

— Не жалуюсь. О чем вы говорили?

— Он предлагал мне что-то вроде союза.

— По собственной инициативе, или это константинопольский приказ?

— Думаю, что по собственной.

— Что ты ему ответил?

— Что все верования для меня равны.

— Это хорошо. Пусть он так и думает пока что. Слышала я также, что при казне новгородской состоит нынче какой-то полу-грек, полу-иудей. Что это за человек?

— Его привел Ярослав.

— Он спьен Ярослава?

— В какой-то степени да, наверное. Но это не важно.

— Почему?

— Он хорошо разбирается в делах и не очень заботится о личной выгоде. Расшевелил неплатящих. Поступления в казну наладились. Я думаю оставить его при себе. У меня с ним хорошие отношения.

— Не опасно ли это?

— Нет. Он один из тех людей, которым важнее всего то, чем они заняты. Ему все равно, кому служить.

— Ты так думаешь?

— Почти уверен. Впрочем, через неделю мы будем иметь возможность это проверить.

— Хорошо. Дальше. Я говорила тебе ранее, что по нашим сведениям, то, что называется Владимировым Делом, может быть… спасено, и называла имя — Элиас. Не так ли?

— Да.

— Нашел ли ты человека с таким именем?

— Нет. Горясер сам проверил имена всех иудеев в Киеве и Чернигове.

— Это не обязательно иудей.

— Имя иудейское.

— Да. Но не только иудеи называют детей своих такими именами.

— Это правда. Будем искать.

— Ну и наконец самое главное. Пока Ярослав все еще правитель, по крайней мере официально, не посылай гонцов к Святополку.

Житник склонил голову вправо и странно посмотрел на Рагнхильд.

— А зачем их вообще посылать?

— Мы уж говорили с тобою об этом, — строго сказала Рагнхильд. — Укрепив Землю Новгородскую и свою над нею власть, ты принесешь присягу Святополку, дабы владел он всеми землями восточных славян.

— Посмотрим, — сказал Житник.

— Нечего смотреть. Так надо.

— Почему Святополк? Почему не я сам?

Рагнхильд покачала головой.

— Ты, Житник, мой любимый сын. Но нельзя позволить, чтобы сын безродного вятича владел такой территорией — да ты и не сможешь.

— Святополк — официально сын Владимира, — начиная злиться, сказал Житник.

— Не тебе об этом судить, чей он сын. Ты будешь владеть Новгородом, с тебя и довольно, и свои последние годы я желаю провести с тобой. Но Новгород будет платить Киеву дань, и по зову Киева новгородские войска будут идти туда, куда им велят.

Житник закусил нижнюю губу и мрачно посмотрел на мать.

— Нет, — сказал он.

— Что — нет?

— Нет. Я, конечно же, сын вятича. А Святополк сын леший знает кого. Но Новгород не пойдет в подчинение Киеву до тех пор, пока я сам не сяду на киевский престол. Слишком многое сделано, слишком много людей уже полегло за мое дело, чтобы я поклонился Святополку.

— У тебя нет никакого дела! — сурово сказала Рагнхильд. — Никакого! Ты выполняешь то, что я тебе велю!

— Послушай, Рагнхильд, — Житник слегка повысил голос. — Я достаточно почтительный сын, чтобы тешить тебя и даже подчиняться кое-каким твоим капризам. Но главный здесь я. У меня есть свои представления о том, что нужно и чего не нужно делать, и я не собираюсь ими поступаться даже для того, чтобы сделать тебе приятное.

Некоторое время она молчала.

— Ты упрямый, — сказала она.

Житник пожал плечами.

— Ты не представляешь, что ты сейчас сказал, не знаешь, что может быть, если ты лишишься моей поддержки.

— Какая поддержка, Рагнхильд! Волхвы твои? Не смеши меня. Ты дала мне много нужных сведений. Все, что связано было с Неустрашимыми, оказалось правдой. Но настали новые, другие времена. А ты живешь в старых. Твоя месть Владимиру — благородна, но Владимира нет в живых. И Дело его давно не существует. Дело есть у меня, дело великое. Ты будешь мною гордиться, мать.