Чтение онлайн

Еще газ и на четвертую.

– Налево!
– Рявкнула "Королева".

Ручник и выход налево.

Марино гоняла меня минут пять, переполошив окрестных полицейских и успокоив их взмахом руки.

– Давай в гараж.
– Маргарет довольно улыбалась.
– Медленно и чинно.

От этих простых слов "Корвет" мгновенно превратился из бешеной чайки в степенного альбатроса.

Замерев в двух шагах от Марши, заглушил мотор и вышел из машины.

– Прости, девонька...
– Маргарет пожала плечами.
– Но до этой машины тебе далеко. Будешь на ней ездить... В лучшем случае будут собирать по частям. В худшем - будут хоронить в закрытом гробу. Не с твоей, европейской манерой вождения, водить такую штучку. Слишком правильно, красиво, энергично, но... "Корвет СтингРэй 63 года" - это рок-н-рол. Это - душа на волю. Это - воля в душе. А ты... Предпочитаешь пристегиваться. Ты красиво в ней смотришься... Не более.

Маргарет словно поставила точку, пытаясь объяснить то, что она чувствовала.

– Да и цвет - не твой.
– Подумав, добавила Королева гаража.

Марша хлопала глазами и держалась из последних сил, сжимая кулаки.

– Пошли, рыжая, подберу тебе Твою красавицу.
– Маргарет широко улыбнулась.

– Меня зовут Марша.
– Моя ирландка приготовилась вцепиться в волосы.

– Вот и будем знакомы.
– Кивнула зав. глав. Всея Гараж.
– А ты, Сайд, катись отсюда. Девочкам надо посекретничать...

– Не могу.
– Я замер, понимая, что стоит мне уехать и здесь начнется смертоубийство.
– Вы же подеретесь.

Маргарет уставилась на Маршу и покачала головой.

– Марша?
– Я уставился на свою жену, давая ей понять, что лучше все решить сейчас, "на берегу".

– Езжай, Сайд. Мы разберемся, не маленькие.
– Марша выдохнула.

Гроза миновала.

– Помни: в семье есть только один старьевщик - Я!
– Коснувшись щеки супруги губами, едва, видимо с дуру, не полез в машину, забыв обо всех намеченных у меня делах и встречах.

Помянув всех, кого припомнил, и еще раз дав себе самое последнее слово начать жрать "танакан" горстями, вернулся к лифту и нажал кнопку "вниз".

Когда двери лифта закрылись, в голове появилась одна, очень забавная мысль: "Боги серые, пусть это будет не "Делориан"!"

Вотчина Макса и его личной медсестры встретила меня тишиной и непонятной девочкой с васильковыми глазами, фиолетово-баклажанными волосами и халатиком, на три размера меньше, чем надо.

Судя по красным глазкам, шмыгающему носику и тяжелому дыханию - аллергия в полном расцвете сил.

Впрочем, я не доктор.

Ни на что не надеясь, задал интересующий меня вопрос и - о чудо!
– вожделенный пузырек с таблетками у меня в руках.

– Э-э-э...
– Я уставился на бэйдж.
– Карина? А где Макс или Жанна?

Девушка шмыгнула носом и расплылась слезами, размазывая "водостойкую" тушь по глазам.

Сердце у меня пропустило удар, подозревая самое страшное.

– Карина, говорите! Может быть, я смогу чем-то помочь?

– Муж застукал Жанну, с любовником...
– Взвыла Карина, доставая из кармана халата мятый комочек мужского платка.
– И навешал, обоим... Жанна с фингалом, а Макс... Макс... Макс... Сломал ногу, когда, убегая, зацепился за стул и упал!

Я сел на стул и закрыл лицо руками.

Девушка уткнулась в платок и потеряла всяческий интерес к внешнему миру.

Наши плечи подрагивали в унисон. Мои - от смеха, ее - от слез.

Знаю, что грешно смеяться над убогими, но старое волчье правило выживания в коллективе: "где живу и где работаю - не охочусь", снова доказало свою болезненную справедливость.

От смеха, головная боль перешла на следующий виток и пришлось прибегнуть к спасительным капсулам, подозрительно оранжевого цвета. Очень хотелось надеяться, что это именно мои таблетки и что эти таблетки, не шутка Макса.

Иначе, я за себя не отвечаю.

– Карина, не плачьте.
– Решил я утешить девушку.
– Переломанная нога это всего на неделю, максимум две. Скоро Туарек вернется и все будет по-прежнему.

– Нет...
– Замотала головой Карина.
– Я, когда он выйдет, подам на развод... А потом, дам ему по морде, кобелю... И уеду к папе...

– Вы - жена Макса?!
– Не поверил я своим ушам.
– Давно?

– Меньше года.
– Карина решительно вытерла глаза, шмыгнула носом и попыталась поправить растрепанную прическу.
– Ой, простите...

Я легкомысленно махнул рукой.

Убил меня Макс, артиллерийским снарядом, прямо в голову!

Понимая, что делать мне здесь больше нечего, вежливо распрощался и, закрыв за собой двери в кабинет, побрел до лестницы. Ехать сейчас в лифте совершенно не хотелось, было о чем подумать.

Головная боль, получив пинок, озлобилась еще сильнее и превратилась дикобраза, под черепом, растопырившего все свои иголки, одновременно.

До владений Генри, топать вниз еще четырнадцать этажей - ниже только скальное основание, на котором покоится все наше здание, со всем городом, в придачу.

Шагая по пожарной лестнице, неторопливо и спокойно, шаг за шагом углубляясь и оставляя над собой шумные кабинеты аналитиков, медиков, техников, приходил в благостное состояние.

Меня ждала беседа с человеком, в чьем ведении были тайны, тайны и еще раз - тайны.

Каждый раз, видя Волл дэ Марра, я удерживал вертящийся на языке вопрос: он вообще, территорию архива, покидает? Хотя бы на выходные, или на отпуск?

Сколько раз я не приходил - Генри всегда на месте.

Дверь в архив, осталась глуха и нема к моим попыткам ее открыть.

Пришлось "распустить ноги", попинав ее.

Потом еще и еще раз, пока динамик над моей головой, не прокашлялся и не послал меня, в отдел пропусков, за новой визой на карточке доступа.

Все правильно, я агент надомник и делать мне в архиве, собственной персоной, совершенно нечего.

Достав из кармана химический карандаш, оставил на белой стене, напротив двери, послание Генри и потопал к лифту, понимая, что "танакан" становится уже действительно важным средством, от моего, все прогрессирующего слабоумия и рассеяности.