Чтение онлайн

— Камилла. Ты меня слышишь?

Глаза ее остались закрыты, но из разошедшихся губ вылетело какое-то хныканье.

— Ей больно, — заключил Дэвид. — Камилла, как нам тебе помочь?

Последовало молчание.

— Она вас не слышит, — сказала Нелл.

Но глаза Камиллы уже снова открывались. Туманный взгляд поблуждал по комнате и наконец сфокусировался сначала на Вильсе, затем на Нелл. Раздутые щеки опадали. А вялый рот заговорил:

— Туалет. Хочу... в туалет.

Вильса и Нелл в замешательстве переглянулись. Но громадное тело уже пыталось встать.

— Возьмите ее под руку. — Нелл ухватилась и стала поднимать. Вильса тоже ухватилась — и считанные мгновения спустя Камилла Гамильтон уже стояла, пошатываясь, меж двух женщин. Она была огромна, вдвое шире любой из них.

— Туалет, — повторила Камилла. — Упрямая и... импульсивная. Хочу писать.

— Она знает, чего хочет, — сказала Нелл. — Давайте ее отведем.

— Это сюда, — указала Вильса. Вместе они медленно повели Камиллу по коридору, а Дэвид Ламмерман беспомощно плелся позади. Прежде чем они добрались до туалета, из апартаментов Хильды Брандт уже торопливо прибыли все остальные.

— Освободите дорогу, — твердо потребовала Нелл. То, что они с Вильсой проделывали, было достаточно мудрено и без столпившихся вокруг полдюжины человек. — Мы идем в туалет.

— Хочу пописать, — настойчиво сказала Камилла.

Они сняли с нее остатки двойного скафандра. Обнажившееся тело было комковатым и гротескным, среди бесформенных выпуклостей жидкой хляби там оставались островки твердой плоти, и все это покрывала до предела натянувшаяся кожа. Едва освободившись от скафандра, Камилла целеустремленно заковыляла в туалет.

— Что происходит? — Дэвид Ламмерман сунул туда голову. — Здесь Габриэль Шуми — начальник медицинской службы Европы.

— Она в туалете, — сказала Нелл. — Убирайтесь отсюда к черту и всем остальным тоже скажите держаться подальше. Доктор сможет ее осмотреть, как только она закончит. — Когда Дэвид исчез, она обратилась к Вильсе: — Если она вообще когда-то закончит. Это просто дикость. Уже несколько минут прошло. Сколько она еще будет продолжать?

Вильса внимательно оглядела все еще раздутое тело и прислушалась к непрерывному и, похоже, нескончаемому извержению жидкости.

— Очень долго. Кажется, в нормальном состоянии она весила порядка пятидесяти кило. Сейчас она, пожалуй, куда ближе к ста пятидесяти. Думаю, почти все это просто лишняя вода. Когда она была во льду, она, должно быть, по меньшей мере сто литров выпила.

— Зачем, черт побери?

Но Камилла уже пыталась встать.

— Кажется, я закончила, — невнятным голосом пробормотала она. — На данный момент. Но мне лучше далеко отсюда не уходить. Там еще прилично осталось.

Они помогли ей надеть платье. Одетая, и на ногах, Камилла оказалась способна без посторонней помощи выйти в коридор. Но там ее ждала каталка, и стоящий рядом врач не позволил Камилле идти. Он уложил ее на каталку и уже через считанные секунды готов был ее увезти.

Когда все остальные попытались за ним последовать, доктор Шуми только отмахнулся. Этого высокого, элегантного мужчину окутывала колоссальная аура авторита. «На Земле, — подумала Нелл, — он бы среди Внутреннего Круга просто фурор произвел». Но за профессиональной позой медика она уловила глубокую неловкость и быстро раскусила, в чем дело. Любому врачу, который решал практиковать на небольшой исследовательской станции вроде «Горы Арарат», следовало избегать медицинских проблем, а не решать их. Мелкие недуги лечились на месте, а с крупными людей сразу же переправляли в более серьезные медицинские учреждения Ганимеда. Габриэлю Шуми жилось легко. И он должен был испытывать огромную неловкость, когда у него на руках вдруг оказалась такая поразительная аномалия, как Камилла Гамильтон.

— Обещаю вам вернуться и доложить, как только смогу, — сказал доктор. — Но никаких зрителей я не допущу.

— С ней все будет хорошо? — спросил Дэвид Ламмерман.

— Ну, знаете, сейчас еще слишком рано делать по этому поводу какие-то заключения.

Нерешительный тон доктора подтвердил впечатление Нелл. Габриэля Шуми вытащили из его глубин, и ему это сильно не понравилось. Мертвецы, которые возвращаются к жизни, в его учебнике не значились.

— Никогда в жизни не видел такого отека, — продолжал доктор. — Задержка жидкости и разбухание. Ее тело, судя по всему, решило эту проблем путем... гм, естественным путем. Насколько я могу судить, она очень прилично выправляется. Но мне необходимо провести тщательное обследование.

Габриэль Шуми отмахнулся от дальнейших вопросов и торопливо погнал каталку по коридору. Сразу же после удаления Камиллы вся группа разбилась на небольшие кучки, чтобы поговорить об увиденном; а затем, когда явление не поддалось логическому анализу, обсудить другие вопросы. Тристан и Вильса погрузились в оживленную личную беседу. Дэвид Ламмерман молча прислушивался к Баззу Сандстрему, который категорически отрицал, что вынуждал Камиллу выходить на лед. Впрочем, едва ли Дэвид слышал хоть слово. Его лицо сияло радостью, а не обвинением. Он не понимал, как Камилле удалось выжить. Его это, однако, и не волновало. Она была жива!

Нелл стояла в одиночестве. Она не просто все увидела — она все записала. Все подробности воскресения из мертвых имелись на видео, даже поразительная работа мочевого пузыря Камиллы. Вот только Нелл не знала, куда ей эту пленку пристроить. На Земле определенно нашлось бы место в программах по экстремальному спорту для сюжета о самом длительном мочеиспускании в Солнечной системе, но это составляло часть того бизнеса, которого Нелл благополучно избегала. Что же все это значило? Пока она этого не узнает, эта пленка будет оставаться просто курьезом.

Нелл осмотрела группу. Когда она дошла до Хильды Брандт, директор научно-исследовательского центра встретила ее взгляд и мотнула головой, подзывая Нелл к себе. Нелл с неохотой подошла.

— Разве не славно иметь для разнообразия счастливую развязку? — Брандт, как всегда, была предельно мила и непринужденна. — Однако эта конкретная вечеринка, как я понимаю, закончена. И я знаю, что по крайней мере вы задумываетесь, что будет дальше. Боюсь, вас ждет разочарование. Джон Перри остается здесь и берется за работу, ради которой он прибыл на Европу. А все остальные должны отсюда отбыть. Здесь защищенная окружающая среда. Хотя я должна признать, что последние двадцать четыре часа она совсем таковой не выглядела.