Холодное солнце
Шрифт:
– Если все, что здесь нацарапано, правда хотя бы наполовину, об этом не должен знать никто посторонний. Огласка может только навредить: информация наверняка просочится до этого вашего Блюма, и он тут же свою лавочку прикроет и смоется вместе с товаром. Насколько я понял, он и его люди считают вас мертвецом и, значит, – подполковник вытянул губы трубочкой, – продолжают свою не очень законную, а возможно, и преступную деятельность. Нет, тут надо все делать своими силами!
Подполковник снял телефонную трубку, набрал номер и попросил зайти какого-то Антона.
– Ты там один остался? – спросил подполковник, протягивая Антону – молодому парню в свитере – руку.
– Есть еще лаборантка.
– Отпусти ее. Вот, держи! – Он протянул парню Эталон. – Нужно проверить эти цифры. Сможешь?
– Не с такой точностью, как здесь написано, но до весовых процентов смогу.
– А нам точно и не надо, верно, Бармин? Только между нами, хорошо? Никто не должен об этом знать. Как сделаешь – сразу ко мне!
Антон вышел за дверь, а подполковник, поставив перед Барминым чашку кофе и тарелку с сушками, приготовился слушать продолжение его одиссеи…
Часа через полтора Антон вернул подполковнику слиток.
– Ну как, сошлось? – с надеждой спросил Бармин подполковника.
– В общих чертах… Кстати, вы представляете, сколько стоит ваш слиток? Нет? Так вот: цена одного грамма осмия на Западе доходит до пятидесяти тысяч долларов! Если бы Паша Шкуродер знал об этом, он бы вас загрыз. О пиковых, то есть о ваших друзьях кавказцах я уж не говорю! Они и за меньшую сумму голову вам отрезали б!
– Так вы отпустите меня? – Бармин с надеждой смотрел на задумчивое лицо подполковника. – Я сто раз рисковал жизнью, чтобы доставить этот слиток сюда. Неужели я не заслужил свободу?
– Что? – переспросил подполковник.
– Я выполнил свой гражданский долг: сдал этот чертов слиток государству и рассказал о делах, которые творятся на Объекте. Отпустите меня!
– А-а! – Подполковник, кажется, понял Бармина. – Нет. Это исключено.
– Почему? – возопил Бармин в отчаянии. – Я не убивал Мелеха! Я только раз тюкнул того золотозубого айзера вазой по башке, да и то потому, что он и его дружки собирались зарезать меня! В чем я виноват?
– «Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать!» – с лукавой улыбочкой процитировал подполковник. – В общем, по-человечески я вас понимаю и, будь я на вашем месте, наверное, поступил бы так же, но обстоятельства… – Он развел руками. Силою обстоятельств вы угодили меж молотом и наковальней, и, значит, быть вам расплющенным!
– За что? – заорал Бармин.
– Не надо кричать! – Подполковник строго посмотрел на Бармина. – Не за что, а почему! Потому что вы сидите в дерьме по уши. Есть, правда, выход… Хорошо, что на этом месте я, а не более современный начальник. За этот слиток вас давно положено… Что вас удивляет? Нет человека – нет дела. Зато остается бесхозный слиток. За годы вашего пребывания за Полярным кругом здесь, в России, изменилось все. Маски сброшены. Цинизм – вот что теперь в цене. Завладеть этим слитком, а самого вас под шумок сжечь в печи крематория – это нормальный ход…
– Значит, вы сдаете меня… – сказал Бармин упавшим голосом.
– В милиции знают, что вы у меня. Если я отпущу вас, то что я им скажу? Что вы сбежали? – Подполковник развел руками и улыбнулся. – Но это смешно: отсюда нельзя сбежать. И потом, я на государственной службе. Меня за ваш побег не то что уволят, меня…
– Понятно. Выходит, все вы одинаковы: и менты бешеные, и депутаты, и бандиты, и даже рыцари щита и меча.
– Ого! – засмеялся подполковник. – Рыцари! Ладно, предлагаю вам сделку. Вы рисуете мне план Объекта, все, что там есть: шахты, комбинат, ТЭЦ, казармы охраны, общежития косых… В общем, все. Потом – дороги, подходы к Объекту и, главное, тот самый спуск, или как его там, Уклон? Мне нужен путь, которым вы сбежали оттуда. За это я не отдаю вас Шкуродеру!
– И что дальше? – напрягся Бармин.
– То, что вы сами пожелали. Беру вас с собой на Объект!
– Вот это да! – присвистнул Бармин. – Интересный поворот. Я все подробно изложу, нарисую план Объекта и подходов к нему. Но только зачем я там нужен? Скиньте туда батальон десантников с техникой – и дело с концом!
Подполковник усмехнулся:
– Батальон десантников! Да вы, Бармин, – кремлевский мечтатель! Мне нужен проводник. В общем, или вы соглашаетесь на эту работу, или уже сегодня я передаю вас в Управление внутренних дел.
– И слиток тоже? – съехидничал Бармин.
– Не ваша забота! – отрезал подполковник.
Бармин писал и чертил уже три часа. Подполковник подходил к столу, смотрел Бармину через плечо, задавал вопросы, уточнял детали.
– Я, конечно, могу довести вас до того лаза в шахте, но только потом вы уж как-нибудь сами. Не понимаю только, почему не подъехать к ним с парадного входа? Зачем под землю-то лезть?! Все, может, без стрельбы обойдется…
– Не обойдется, – подполковник внимательно смотрел на чертеж, – я справки наводил. Никто о вашем Объекте ничего не знает. Может, и нет его? – Он вопросительно взглянул на Бармина, который возмущенно запыхтел. – Ну ладно, ладно, не волнуйтесь так!.. Кстати, вам все же придется пройти с нами весь путь до конца!
– Я сказал: доведу до норы! Дальше – ни шагу. Я там зубы потерял, под пулями ходил, и опять в петлю лезть? – Бармин встал. – Увольте! У меня на тамошний климат аллергия.
– Понимаю. И все же придется. План планом, а на месте могут возникнуть всякие неожиданности… Вот вы говорили о вертолетах – это правда? У них действительно есть МИ-8? Что ж, этот Блюм – серьезный господин. Я тут узнал: верно, был такой начальник рудника…
– Он и сейчас есть! – воскликнул Бармин.
– Ну, посмотрим, посмотрим.
Бармин вторые сутки маялся в смежной с кабинетом подполковника комнате. Здесь была тишина, он много ел и спал на пружинистом кожаном диванчике. Сам подполковник, кажется, не спал и никуда из здания не отлучался. Он принимал факсы, изучал какие-то документы и сидел на телефоне: кого-то просил, на кого-то покрикивал. И без остановки курил и пил крепкий кофе.
Раз он зашел в комнату с фотоаппаратом на треноге и сфотографировал Бармина на фоне серой стены.
– А это зачем?
– На память! – усмехнулся подполковник.