Чтение онлайн

Дверь в комнату была открыта. Бардаков заметил в дверном проеме Станислава. Тот не был смущен, застав отца, покрывающего чужую жену. Кожин тоже заметил сына, тоже не смутился, но прекратил соитие, поднялся. Он что-то коротко сказал Анне, хлопнув ладонью по бедру. Она с прикрытыми от неги глазами повернулась на живот. Кожин взял ее за ноги и стянул до половины кровати, поставив коленями на пол. Она полулежала, блаженно улыбаясь, предоставив свои сокровенные места для дальнейшего.

Кожин возобновил медленные, ритмичные движения, опять до ушей Артема Петровича дошли знакомые звуки из сна:

– Шлеп, шлеп… Чавк, чавк…

Дальнейшее Бардакова изумило и заставило озадаченным уйти обратно к своим удочкам. Кожин-младший, все это время наблюдавший за отцом с одобрительной улыбкой, вдруг бесшумно снял джинсы и плавки и пробрался к отцу. Тот извлек свой бивень, и туда тут же внедрился член Станислава. Анна застонала, понимая происходящее, но делая вид, что не замечает подмены. Кожин-старший, вытирая полотенцем потные лицо, шею и поясницу, пошел прочь, а Станислав продолжил азартно вбивать свой клин. Это была фирменная шутка Кожиных…

Бардаков сидел на берегу озера, словно в оцепенении. Увиденное его потрясло, он даже подумал, что никогда не любил Анну. И еще его поразило собственное равнодушие к происходящему в домике. Его жену обихаживали два самца, а он смолчал, ушел тихо, боясь, чтобы его услышали… Это было что-то немыслимое! Он же считал себя самым крутым, богатым и неприкасаемым, а оказывается, можно спокойно иметь его жену, спокойно выталкивать его из бизнеса, требуя неописуемой мзды, словно монголо-татары с обессиленной Руси… Как же жить тогда здесь? Как?

Вернулся веселый и бодрый Кожин.

Ему было наплевать, в каком Артем состоянии. Он с ходу плюхнулся рядом с ним на землю, поправил удочки, улыбаясь, сильно приобнял его одной рукой, словно был изрядно подшофе, и подергал:

– Э, Артем Петрович, бросай ты эту рыбалку! Не тот день сегодня! Жить надо! Жить!

Он запросто затормошил Артема, словно они были на короткой ноге, и тут же, без перехода, назвал сумму вознаграждения за помощь. Деньги можно было передать потом, когда прибыль от захваченного завода пойдет в карман Бардакову в полном объеме…

Артем Петрович и притихшая Анна домой возвращались в полном молчании. Артем, несмотря на то что был сильно пьян, не боясь уже никого и ничего, сам вел машину.

Анна жалась на заднем сиденье.

– Артем, ты почему сел за руль? Ты пьян!

– Заткнись! Помойка!

– Ты меня обидел! По полной программе… Какая я тебе помойка?

– Раз сказал – помойка, значит, помойка…

– Ты сам, урод, втянул меня во все это! – В голосе Анны сквозило отчаяние.

– Приедем, подогрей еду. Я у твоего Кожина не ел!

Дома Анна не стала ничего греть, а, сославшись на утомление и головную боль, сразу ушла в спальню и легла в постель.

Бардаков принял холодный душ, который обжег и отрезвил. Он пришел на темную кухню, быстро разбил в стакан сырое яйцо и жадно выпил его, закусывая плохо пропеченным хлебом из кукурузной муки… Как в холостой жизни! Тогда зачем она нужна, эта шваль… Он хищно улыбнулся. Так или иначе, дело теперь было на мази! Кожин поможет и прикроет!

Он снова пошел в душ и сделал воду погорячее.

Картины секса в воспаленном воображении, где Анна сначала была с Кожиным-отцом, а потом с сыном, возбудили его необычайно.

Выбравшись из душевой кабины, он, как попало отершись, ворвался в спальню и жадно, невзирая на протесты жены, с удовольствием овладел ею раз и еще раз, а потом, не удовлетворенный до конца, принося ей боль, сблизился с ней в содомии… Это его женщина! Только его, что бы там ни было!

Он расслабился.

Так бурно он не любил лет пять! Последнее соитие было месяца три назад, и такое вялое, бесцветное, не удовлетворившее обоих, что теперь, после того как муж овладевал ею, громко крича, Анна задумалась. Ее взгляд спрашивал, уж не видел ли Артем ее «падения»?

После секса, ничего не говоря, снова приняв холодный душ, Артем Петрович, невзирая на выходной день, поехал на стрелку к братве – он был согласен на условия своих криминальных нанимателей.

Далее купленный суд принял нужное решение, купленные люди в регистрационной палате переписали весь завод на Бардакова. Директор Еремеев, понимая, что пролетел вместе со своими неповоротливыми хозяевами, получив удар в спину от своего главного инженера, глупо орал на Бардакова, еще не сознавая полного поражения, грозил стереть выскочку в порошок.

Еремеева выгнали за ворота завода присланные Кожиным бойцы одного из подконтрольных ему ЧОПов, которых, в свою очередь, не разрешали трогать опять же присланные им милиционеры (уже полицейские).

Бардаков, днюя и ночуя на заводе, основательно закручивал гайки. Из крепких парней сколотил свою охрану, задобрил рабочих премией, рассчитал людей Еремеева, разорвал договоры с фирмами-посредниками, которые были в доле с Еремеевым, и зарегистрировал свои фирмы в офшорах, отдав им закупку сырья для производства и сбыт готовой продукции, все с большим дисконтом, чтобы хапать сразу в свой карман и помногу. А завод? По большому счету тогда было плевать и на завод. Случись что, правительство всегда спасет, выдав льготные кредиты, ради рабочего быдла, чтобы не вякало, не тревожило власть. На эти кредиты можно будет снова накупить недвижимости за рубежом, земли, золота на некие офшорные фирмы и, в случае чего, сбежать богатым и счастливым навсегда из России. Обычный план хитрожопого российского умника из так называемой политической и чиновной элиты.

Бардаков закусил удила – ему было все равно, лишь бы выполнить свой грандиозный план обогащения. Захапать баблосы и сбежать в Лондон! Как пел Григорий Лепс: «Я уеду жить в Лондон!» Все, все, мало-мальски поднявшись в России, мечтали скрыться с деньгами за границей! И Артем был одним из всех, среднеарифметическим стяжателем, без стыда и совести, дитя нового времени, но выпестованный в социалистическом обществе. Какая странная и смешная метаморфоза!

Пошли первые деньги…

Но не тут-то было!