Чтение онлайн

Луч света упал на распростертое на земле тело. Перед ними действительно лежал Сабуров. Вид его был ужасен. Вера воткнула в голову трупа заостренный кусок дерева, похоже, обломанный черенок лопаты. Кол так и торчал из одной из глазниц. Рот трупа был оскален, и в свете фонарика было заметно, как меж запекшихся губ шевелилось нечто, очень похожее на личинки мух.

– Тьфу, какая дрянь! – взвизгнула Вера. – Меня сейчас вырвет.

– Тебе еще предстоит эта процедура, – превозмогая остатки боли, со смешком сообщил Жюль Верн, – а я уже…

– Что, уже?

– Да это самое… – Блеванул… Там, в доме. Ладно, оставим иронию. Я спасся, и это главное. Поедем отсюда.

Стараясь не споткнуться о мертвое тела Сабурова, которое продолжало корчиться на земле, они обошли его и направились к машине.

– Так как же ты здесь очутилась? – было первое, о чем спросил Жюль Верн, когда они уселись в «десятку». И Вера не стала ничего скрывать. Вот ее рассказ.

– Мы с тобой расстались часов эдак в восемь. Я вернулась в квартиру, соорудила себе ужин, потом залезла на диван, включила телевизор и стала смотреть какой-то сериал. Ну, и задремала, конечно. День, сам знаешь, был не из легких. Эти прогулки по кладбищу, потом склеп… Короче, я устала. Проснулась, ящик что-то бормочет, на экране какие-то уроды скачут. Я нажала на кнопку пульта… Ящик как-то странно хрюкнул, и изображение исчезло, но экран продолжал светиться. Что за черт?! Я вновь жму кнопку. Тот же эффект. Думаю: наверное, батарейка в пульте села. И вдруг на экране возникает лицо. Как, по-твоему, кто это был? Ну, ясное дело, Амалия собственной персоной! Ты представляешь?! Она каким-то образом и в телевизор сумела пробраться! Вот уж чего не ожидала, того не ожидала. И говорит мне:

– Это я бумагу тебе подкинула.

– Какую бумагу? – спрашиваю. Вроде не въезжаю… Дурой прикинулась.

– Завещание, – отвечает.

– А на кой оно мне?

– Ты же хотела от меня избавиться? Вот и избавься.

Я ничего не понимаю.

– Как, – говорю, – избавиться? Ты сама, что ли, помочь мне решила?

– Да, – толкует, – сама.

– Как же так?! Ничего не понимаю.

А она:

– Я, говорит, вовсе не та, за кого ты меня принимаешь.

– Как это не та? Ты разве не Амалия?

– Амалия-то Амалия, но…

– Что – но?! Выкладывай толком!

– Я – ее лучшая половинка.

– Кого ее?

– Да Амалии же! Как тебе растолковать, чтобы понятно было? Душа человеческая не может быть однородной по своей сути. То есть – только хорошей или только плохой. Не спорю, имелись люди, которые отличались праведной жизнью. Но и таких преследовали искушения. Их и считают святыми, потому что они сумели справиться с греховными помыслами. Точно так же и в закоулках души самого отъявленного негодяя сохраняются понятия о добре. Когда он совершает злодейство, он знает, что совершает именно злодейство, то есть идет против закона.

Если душа не отлетела в иные миры и бродит по земле, она со временем как бы делится на две части – на явную, ту, что преобладала при жизни, и скрытую, ту, которая угнетена и как бы содержится в плену. Обычно самая сильная ее часть та, что гнусная, и строит козни живым. Но в тот момент, когда она занята своими нечестивыми делами, скрытая часть на некоторое время освобождается и может являться тем, кто становится жертвой козней, по каким-то причинам находясь вне зоны контроля.

– Но почему через телевизор? – спросила я.

– Чтобы создать астральное тело, нужна мощная энергетика. У меня подобной энергетики нет, поскольку я воплощаю лишь малую часть души Амалии, да к тому же нахожусь под постоянным контролем. Поэтому я могу появляться лишь через какой-нибудь ретранслятор – вот, например, телевизор. Могу и через зеркало, но это сложнее, поскольку при излучении телевизора действуют магнитные поля, которые отчасти усиливают мою сущность.

– Ты, – говорю, – уж больно по-современному выражаешься. «Излучение телевизора, магнитные поля…» А ведь ты жила бог весть когда. Откуда подобная лексика?

– Лексика моя, – отвечает Амалия, – полностью соответствует твоей. И объем знаний у меня тот же, что и у тебя. Если до сих пор не поняла, так я могу разъяснить. Моя сущность, и темная, и светлая, стала твоей сущностью. Я – это ты! Но моя темная половина хочет, чтобы ты вышла замуж за ее кандидатуру, а я – нет! Хотя в данном случае мне, собственно, все равно. Я хочу другого.

Амалия на телевизионном экране замолчала и, казалось, пристально смотрела на меня. Я тоже помалкивала, ожидая продолжения, и оно последовало.

– Я хочу исчезнуть из этого мира, и ты должна мне помочь.

– Чем же? – спросила я.

– Уничтожить меня. Для этого я и подкинула завещание.

– Уничтожить?

– Да, отослать в ад.

– Неужели в аду лучше, чем на земле?

– Не знаю. Я там не была. Но сколько можно томиться в бездонной тине?

– Но твоя сестра вовсе не желает покидать этот мир.

– Она мне не сестра. Она – это я.

– Знаю, знаю… Но она…

– …Не хочет. А я хочу. Впрочем, решать тебе. Если тебя устраивает мой избранник, тогда конечно… И коли ты решишься на подобный поступок, то нужно поспешить. Завтра как раз самое подходящее время.

– Почему завтра?

– 31 октября. Канун Дня Всех Святых. Самый разгул нечисти.

– Но при чем тут этот праздник? Ведь он вовсе не православный?

– Так и я не православная. Я, если ты помнишь, крещена в лютеранстве.

– Вот ты сказала: она ослабила контроль надо мной… Почему?

– Потому что в настоящий момент она занята уничтожением твоего нового друга.

– Это кого же? Неужели Жюля Верна?!

– Именно его.

– И где все происходит?

– В музее.

– Кто же на него напал? Она сама?

– Нет, подобными делами она не занимается. Для этого достаточно подручных. Кончают с твоим приятелем два свеженьких мертвеца. Некогда они тоже проявляли интерес к твоей персоне, но я… то есть она, уничтожила этих людей. А теперь их руками решила убрать и этого Жюля Верна.

– Так нужно ему помочь!

– Поспеши. Но помни о моей просьбе!

– И я бросилась сюда, – сказала Вера. – Вначале села на маршрутку, потом бежала всю дорогу. Прибыла как раз вовремя.