Холодок
Шрифт:
– Вы что-то говорили о родовом проклятии Шамшуров?
– Да, - усмехнулся Глава, - говорил… Ты знаешь, что рождение близнецов считается большим несчастьем?
– Слыхал… - обтекаемо ответил я. – Только вот не знаю, с чем это связано.
– С одним старым-престарым поверьем, - ответил Глава, - глупцы считают, что с рождением в этот мир приходит только одна душа. А второй… или, скажем, третий – иногда бывает и такое – ребёнок рождается без души и со временем становится живым воплощением Тьмы… Поэтому право на жизнь получает только один из близнецов – тот, кто родился первым. Остальных сначала просто убивали… Младенцу много не надо – положить подушку на лицо… или шейку свернуть. А потом закапывали трупик где-нибудь… и жили дальше.
Меня, честно говоря, даже замутило от такой жестокости. Вот кем надо быть, чтобы убить беспомощного младенца из-за дурацкого древнего поверья?
– Но при чём здесь проклятие Шамшуров? – спросил я, уже чувствуя, что услышу в ответ какую-нибудь пакость.
– Проклятие Шамшуров заключалось в том, что у Правителей всякий раз рождались близнецы, и из них нужно было выбрать Наследника. Потом… если были ещё дети, то всё шло как обычно, а вот первыми всегда рождались близнецы.
– То есть, - уточнил я, - Правители поколениями убивали собственных детей?
– Да, - ответил Глава, - и считали, что они поступают правильно. Первым исключением стал мой отец… Мой и Лат-сура. Он не убил меня, а отдал на воспитание в Орден… и предпочёл забыть о моём существовании… Но я всё узнал… И возжелал отомстить. Ты не считаешь, что я был в своём праве?
– Но Кара-сур… Он же ваш племянник… Почему вы позволяли обходиться с ним так… так жестоко?
– О чём ты? – равнодушно сказал Глава. – С ним обходились не хуже, чем со мной, а порой даже и лучше… Я следил, чтобы его Наставники в своих воспитательных методах не доходили до крайностей. К тому же невзгоды закаляют характер. Да и бесталанным он оказался – сколько ни бились с ним Наставники, а вложить даже азы боевой магии толком не смогли. Вот я и решил использовать его так, как использовал – с паршивой овцы хоть шерсти клок. Но этот слюнтяй не смог толком выполнить задуманное… даже под заклятьем. Поделом ему, надеюсь, что в Башне Духов ему не скучно.
М-да… Не знаю, как в остальном, а с душой у этого продукта Орденской педагогики точно проблемы. Ну, ладно, думаю, что Кара-суру я уже не наврежу, если ткну Правителя лицом в собственную лужу.
– Вы поступили очень глупо, не разглядев сильнейшего потенциала вашего племянника, - ехидно сказал я. – Кара-сур не способен обучаться боевой магии. Он эмпат, и при этом сильнейший эмпат. Просто ему нужно многому научиться. Но теперь, я думаю, он нашёл себе подходящего Наставника. И из Башни Духов он сбежал. Обломитесь.
– Похоже, ты слишком много знаешь, - прошипел Глава. – Думаешь, если я приказал не готовить пыточную, то ты избежал действительно неприятных ощущений? Ошибаешься! И ты лжёшь, водяная тварь! Среди Шамшуров сроду не рождались эмпаты!
– Ну… - ласково улыбнулся я, - всё когда-нибудь бывает впервые… Возможно, то, что вы остались в живых, а не погибли, стало разрушать проклятие, и Кара-сур получил силу совершенно другой природы… Кто знает? Только вот вы её так и не смогли распознать – может быть, потому что для распознания эмпата, мага Души, нужно самому иметь душу? А вы её утратили в погоне за призрачной местью.
– Ты дерзок… – ледяным тоном отозвался Глава, - думаешь, твоя дерзость поможет тебе избежать жертвенника, что я разозлюсь и убью тебя? Не выйдет! Теперь, когда я так близко к достижению своей цели, я не дам чувствам возобладать над собой. Не-е-ет… Теперь, когда у меня есть всё необходимое…
– Всё необходимое для чего? – продолжал наглеть я. А что, помирать всё равно придётся… если Мит-каль и остальные меня выручить не успеют, так хоть развлекусь напоследок.
– А ты думаешь, что расскажу приблудной водяной твари тайну, которой посвятил последние годы своей жизни? – начиная терять своё ледяное равнодушие, поинтересовался Глава.
– Подумаешь, тайна Мадридского двора, - насмешливо сказал я. – Думаю, что вы создали какой-то убойный артефакт огромной силы… тёмной силы. И сейчас вам необходимо его активировать. Вы хотите исчезнуть из этого мира с помощью этого артефакта. Или повернуть время вспять… А судьба Ордена… да и всех людей в целом вас не волнует. Так что насчёт вас поверье справедливо на все сто процентов – нет у вас души. Нету. Только Тьма.
– Вот как… Ну, что ж, в любом случае, ты не избежишь смерти. И я с большим удовольствием вырву твоё сердце. И посмотрю, как ты подыхаешь, - прошипел Глава.
Блин. Упёртый какой. Только вот, странно… Меня пугают, а мне не страшно. Сознание просто отказывается верить в то, что я умру так просто. И прежде, чем я успел заткнуть самого себя, с языка уже сорвался вопрос:
– А вы точно уверены, что я вам пригожусь в качестве жертвы? А то обычно в таких случаях девственник требуется…
– А ты?.. – с тихим бешенством в голосе спросил Глава. Всё-таки я его достал. Прямо горжусь собой.
– А я – нет! – ехидно заулыбался я. – И очень даже таки нет!
– Шлюха! – не выдержал Глава и залепил мне пощёчину. Но, похоже, сказанное мной его серьёзно встревожило, он сорвался с места и, пробормотав: «Надо проверить… перечитать…» вылетел за дверь. Лязгнул замок, и я остался в холодной сырой тёмной камере совершенно один.
Однако сидеть и страдать, ожидая неизвестно чего, мне вскоре надоело, и я попытался связаться с Антошкой или Муриком. Не вышло. К тому же от поганой штучки, которую мне навесил глава, по всему телу разошлись волны острой боли. Что ж делать-то? А не попробовать ли её снять? Может быть, Ключ, висящий у меня на шее, хоть немного нейтрализовал действие амулета – мне показалось, что боль была не такой сильной, как в первый раз. И я попробовал снять амулет. Ответом мне была новая вспышка боли, после которой я рухнул на солому мокрый, как мышь. Но когда отдышался, решил попробовать другой способ. И выпустил когти. А потом потихонечку, терпя почти невыносимую боль, стал перепиливать гадкую верёвочку. Когда становилось совсем уж плохо, я останавливался, отдыхал, а потом вновь принимался за дело. Не знаю, сколько прошло времени, но, в конце концов, я перепилил её. И тут же резким движением отшвырнул амулет от себя. Вот и всё. А сейчас…
Я сосредоточился и вновь мысленно позвал:
«Антошка! Мурик!»
«Холодочек! – донёсся до меня Антошкин ответ. – Ты цел! Ты в порядке?»
«Пока да, - ответил я. – Меня тут собираются в жертву принести…»
Тут меня обдало волной негодования и неясных пожеланий сделать с моими пленителями массу очень нехороших вещей.
«Но ты не пугайся, - продолжил я, - я сумел освободиться от амулета. И сейчас попробую удрать».
«Мы идём к тебе! – пришёл ответ от Антошки. – Теперь понятно, где тебя искать! Дождись нас! Я тебя люблю! И Мурик тоже! Не вздумай там помирать, покажи им всем небо в алмазах!»