Холодов. Операция развод

Мне было холодно и страшно. Белые стены с панелями цвета морской волны добавляли пафосной клинике лоска. А у меня вызывали дрожь и желание зажмуриться и сбежать. Прямо сейчас.

Из горла вырвался смешок.

Конечно, так и сделай, Ксюша! Мало тебе многооскольчатого перелома. Сверни себе шею, убегая с закрытыми глазами по бесконечным переходам центра травматологии и ортопедии.

Я вздрогнула, когда на здоровое плечо легла мужская рука, и я вынырнула из своих мыслей.

– С тобой всё в порядке?

Сейчас Матвей выглядел озабоченно. Мне было неприятно его внимание, его интерес. Он сам был противен до тошноты. Пытался загладить вину. Подарить хоть луну с неба и дать любые обещания. Как всегда, в таких случаях.

Ненадолго становился ласковым, а потом снова переставал контролировать эмоции. И сейчас я должна была радоваться затишью. Вниманию. Заботе.

Муж даже сумел выбить консультацию у великого Холодова. Хотя к нему нельзя было прийти с улицы. Только по просьбе, и только по очереди. И за очень большие деньги. Интересно, чего стоила мужу такая уступка?

– Да. Всё в порядке, Моть.

Он скривился. Муж терпеть не мог, когда его так называли. Но сейчас я могла говорить и делать всё что хотела. Сегодня я могла не бояться. И он никак не среагировал на неприятную почти что кличку.

– Сильно болит?

Я поморщилась. Физические страдания были не в пример слабее моральных. Но после случившегося Матвея жалеть я не собиралась.

– Пока терпимо.

– Ксюш, давай дёрнем кого-нибудь. Пусть уколют ещё раз? А?

Он спрашивал. Сейчас был сама забота и вежливость, но во мне это вызывало только раздражение.

Я сделала вид, что раздумываю над ответом. На самом деле, просто тянула время. И когда подошла медсестра в бирюзовом брючном костюме с зелёной пластиковой папкой в руках, облегчённо выдохнула.

– Здравствуйте, меня зовут Анастасия. Ксения Сергеевна, Борис Александрович готов принять вас в своём кабинете. Сопровождающий может с комфортом подождать в комнате отдыха. А вас, Ксения Сергеевна, я провожу.

Медсестра обошла инвалидное кресло, в которое меня усадили у дверей машины, но взяться за ручки не успела. Матвей вцепился в них первым.

– Я сам отвезу Ксюшу. Показывайте дорогу.

Девушка в бирюзовом костюме замерла.

– Это невозможно. Я сопровождаю на консультацию только пациента.

– Вы знаете, кто я такой? – Угрожающе рявкнул Матвей.

– Вы сопровождающий пациентки Рябовой. Она приехала на консультацию. И только эти сведения сейчас имеют значения.

– Она нуждается в помощи, и я собираюсь быть рядом.

Вместо недовольства на лице Анастасии расцвела лучезарная улыбка.

– Именно на помощи пациентам мы и специализируемся. Вы находитесь в лучшем травматолого-ортопедическом центре страны. И сейчас вашу спутницу готов проконсультировать доктор медицинских наук Холодов. И мы начинаем тратить время его приёма.

Девушка подождала, пока муж отойдёт в сторону, и выкатила моё кресло в коридор. Матвей провожал нас взглядом до самого лифта. Нажала кнопку вызова, и мы плавно переместились внутрь.

Едва хромированные двери начали смыкаться, Матвей ринулся к лифту. Он успел заскочить до того, как кабина качнулась, и мы поехали вверх.

– Это совершенно бесполезно. – Анастасия смотрела на наше отражение в зеркале с сочувствием. – Даже явившись к Холодову, вы не заставите его с вами разговаривать, а бесценной консультации можете лишиться.

– Посмотрим. – Самоуверенно ответил Матвей. А я сжала губы, чтобы не закричать.

Анастасия выкатила меня в пустой коридор. Редкие врачи и медицинские сёстры появлялись здесь совершенно бесшумно. И, едва выйдя в проход, тут же старались скрыться в кабинете или быстро исчезнуть с этажа.

Было ощущение, что они не хотят с кем-то встречаться. Боятся попасться ему на глаза и получить нагоняй или неожиданное задание. Мне это ощущение было хорошо знакомо. Я его ощущала по неразличимому носом запаху адреналина, витавшему в воздухе.

Только он здесь был каким-то другим. Тоньше. Острее, концентрированнее. Словно я приближалась к эпицентру животного страха. Никак не обозначенного на карте, но распространяющего свои флюиды и без сигнальных маячков.

Анастасия приложила свой бейдж к панели у одной из дверей и бодро доложила, – Борис Александрович, пациентка Рябова с сопровождающим.

Из невидимого динамика долетело чёткое, – войдите.

Матвей открыл дверь, и я въехала в комнату, похожую на операционную. Здесь так же светло, стерильно, холодно. И страшно. Но не из-за ужасающих плакатов с анатомическими подробностями, которые любят вешать в больницах.

За белым столом сидел атлетически сложённый брюнет. Прямой нос, резко очерченные черты. Короткая стрижка и печать интеллекта высокой пробы на лице. И руки, прикосновение которых захотелось почувствовать на коже прямо сейчас.

Моя кожа моментально покрылась мурашками от затылка до пяток, едва я увидела нереально синие глаза. Их взгляд прошивал меня насквозь, словно лучи рентгеновского аппарата.

Мне казалось, что для мужчины в бирюзовом хирургическом костюме нет тайн. Что он видит меня насквозь. Знает все мои секреты и понимает, как я выгляжу без одежды. Последняя мысль вызвала во мне мелкую дрожь.

И желание.

Я даже головой покрутила, чтобы прогнать наваждение. Это просто врач. Врач, а не ухажёр!

Только сидящий напротив меня мужчина не был просто врачом. Он был кем-то другим. Умным, считывающим каждую мою реакцию. Понимающим всё, что творилось вокруг. И опасным.

Очень опасным и безжалостным.

Вернее, не так. В нём не было агрессии. В его глазах плескался холодный расчёт и аналитическая мысль совершенно другого порядка. Недосягаемого уровня, сравнимого с живым компьютером.