Хорошая девочка
Шрифт:
Юрий заскрежетал зубами. У них и раньше были с этим проблемы. Ксения не особо любила, когда он подходил слишком близко. Да чего уж! Интересный у них был брак. Договорной.
Она от него залетела. Он на ней женился. Типичная история. Ни о какой любви не шло и речи. Хованский честно планировал жить с этой девочкой долго и счастливо, искренне веря, что отлюбил по молодости и по дурости Лизку и ему больше не нужны бури в жизни. Тем более при такой работе и должности.
Ксения его устраивала. Из хорошей семьи, красивая, неглупая. Согласилась, что, пока ребенок маленький, работать не будет. А там… А там и дальше не будет. В вопросе семьи Юрий был тем еще домостроем.
Но вот секс…
Ай, ладно. Не про их семейную жизнь сейчас.
– Есть будешь? – буркнула Ксения, разворачиваясь в сторону шкафа.
Короткий шелковый халат неприлично сексуально очертил ее попочку.
Он этого халата не помнил.
Хм…
– А ты покормишь?
– Есть овощное рагу и котлеты куриные.
– Буду.
Черт!
Он после командировки ест у бывшей жены. Картина маслом.
На просторной кухне царил идеальный порядок. Детская посуда вымыта и аккуратно сложена в отдельной сушилке. Рядом ничего. Ни мокрых тряпок, ни грязных бокалов.
На столе только салфетница и солонка. Юрий сглотнул и отодвинул стул.
– Я хочу знать, откуда у тебя синяк. Бред про то, что не вписалась в косяк, оставь для посторонних.
Ксения никак не отреагировала. Поставила на стол прибор и сдержанно улыбнулась.
Молча.
Так же молча отошла от него и достала из микроволновки тарелку с дымящимся рагу.
Во рту Хованского внезапно образовалось слишком много слюны. И не факт, что слюноотделение напрямую связано с потрясающим запахом домашней кухни.
Пять месяцев… Всего пять месяцев назад они расстались, а кажется, вечность.
– Хлеб ржаной или батон?
– Ксения… – Он давил интонацией.
Внезапно его бывшая жена улыбнулась. Шкодливо. Так, как улыбаются дети, когда намереваются сделать шалость.
И от этой улыбки Ксении у Юрия нутро свело. Потому что она ни разу в жизни не улыбалась подобным образом.
– Ой, Хованский, не рычи, больше не страшно.
ГЛАВА 2
Больше не страшно.
Это как вообще понять?
Фраза возникла в голове еще до того, как Юрий открыл глаза. Он по инерции протянул руку, ощупав матрас.
Кровать рядом пустовала.
Весело, однако.
Он перевернулся и посмотрел на электронные часы на прикроватном столике. Он относил себя к тем консерваторам, которые предпочитали дома иметь обычные часы.
5:35.
Лиза еще не вернулась из клуба.
Что ж…
Он снова откинулся на подушку. Можно, конечно, еще поспать, но он себя знал. Проснувшись, не уснет.
Полежав минут пять, Юрий поднялся и направился в ванную. Почистил зубы, умылся и дальше пошел в тренажерку. Выбить дурь из башки не помешает. А то что-то слишком много ее после вчерашней ночи.
Первое. Но не по значимости. Пока он находится в командировке, та женщина, которую он назвал своей, праздно проводит ночи напролет в клубах. Он не диктатор, не шовинист. Его женщина не должна безвылазно сидеть дома. Но всему есть мера.
Лиза эту меру перешла.
Переодевшись в спортивные шорты и надев перчатки, он с удовольствием ударил несколько раз по груше. Спорт с утра – отличная вещь. Мозги на место вставляет, кровь разгоняет. Самое то.
Загулы Лизы терпимы. Наверное… Разговор разрешит многие нюансы.
Второе. И вот тут значимость прорисовывалась куда ярче, острее. Кто-то обидел Ксению. И она не пришла к нему за помощью.
Наоборот, черт побери! Выглядела довольной. Да-да, довольной. У Хованского мозги потекли.
Он привык везде видеть логику, прослеживать ее. А тут она ломалась.
Когда они разводились, между Ксений и им состоялся уговор. Он четко дал понять, что она под его защитой. Что в любое время дня и ночи он придет и поможет. Если не лично, то кого-то пришлет.
Его обещание было продиктовано угрызениями совести. Чего уж. Ксения была хорошей молодой женщиной. Про то, что стала отличной мамой, и говорить не стоило.
Женой… Ну тут сложно.
Они старались, у них не особо получилось. Не факт, что они бы не развелись через год-другой. Лиза форсировала события, и они оба это понимали. Ему даже показалось, что Ксения вздохнула с облегчением, когда он заговорил про развод.
Почему об этом он вспоминал сейчас, черт побери?
Он провел несколько серий ударов. Быстро, ритмично. Потом еще одну.
Прозанимавшись не менее получаса, решил, что хватит.
В квартире по-прежнему кроме него никого не было. Стараясь не поддаваться негативным эмоциям, Юрий встал под контрастный душ. Кофе, завтрак и в офис.
Грязную посуду загрузил в посудомойку. Ему не обломается.
Но красная галочка нарисовалась в голове против воли.
Хованский не то чтобы был чистюлей. Мог запросто разбросать рубашку с брюками. Носки кинуть мимо корзины для белья. Такое с ним случалось обычно после тяжелых заседаний. Ему нужна была минута тишины…
Ему ее, кстати, давали. Раньше…
Черт!
Он допил кофе, собрался. Аккуратно сложил в портфель документы.
И услышал, как входная дверь не просто открывается.
Как ударяется о стену.
Пиздец.
Юрий прикрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Посмотрел на наручные часы – подарок областного прокурора. Это на заседаниях они противники, а в жизни вполне неплохо общаются.
7:45. Отличное время для возвращения домой.
– Ой, бля-я-я-я…
Услышав ругательство, Юрий вскинул кверху брови. При нем Лиза никогда не выражалась. Вздохнув еще раз, он вышел в коридор, где все еще с раскрытой дверью пыталась устоять на ногах Лиза.