Чтение онлайн

Мужчина говорил все громче и некоторые фразы практически выкрикивал. Джефф понял, что не в силах и далее сопротивляться вспыхнувшим в нем негативным чувствам и собрался было вскочить на ноги, чтобы разобраться с зарвавшимся болтуном. Но, едва эта мысль вспыхнула в голове Джеффа, как маолот поднял голову. Гибкое тело напряглось со свойственном этому зверю кошачьей грацией. Майки повернул огромную львиную голову в направлении говорившего, верхняя губа маолота судорожно приподнялась, обнажив похожие на ятаганы изогнутые передние зубы, с легкостью способные перекусить руку человека, а невидящие глаза пытались отыскать говорившего. Казалось, маолот каким-то внутренним зрением видел буквально все — и загородку, и человеческие тела за ней, и говорившего мужчину.

— Нет, нет, только не это, — прошептал Джефф. — Все в порядке, Майки, ложись!

— Если бы решение зависело от меня… — услышал Джефф голос, заглушавший бессмысленную болтовню других пассажиров. — Если бы я мог решать…

— Конечно, — Джефф, неожиданно для себя, услышал еще один громкий голос — мягкий баритон с непривычным, то ли ирландским, то ли валлийским акцентом и скрытой в нем насмешкой. — Если бы решения принимали вы, сэр, порядок во Вселенной, вне всяких сомнений, был бы, ко всеобщей радости, установлен. Тем не менее, порядок, даже всеми вашими пустыми разговорами, не установить. Что касается зверя, то я думаю, что он находится именно здесь, а не в грузовом отсеке, вполне оправданно и в соответствии с надлежащим разрешением. Вы считаете, что я не прав, сэр? — спросил он напоследок голосом, не приемлющим возражений. сэр?

Из-за загородки, отделявшей других пассажиров от Джеффа, появился жилистый голубоглазый человек с черными волосами и тонкими черными усами над аккуратной верхней губой. Усы и выражение глаз придавали мужчине не просто насмешливый, а почти демонический вид. Джефф не видел этого мужчину на протяжении всего двухнедельного перелета, впрочем, это могло произойти из-за того, что большую часть времени он находился рядом с Майки. Мужчина, продолжая улыбаться, опустился в сдвоенное кресло напротив Джеффа.

Джефф смотрел на него с недоверием. Опыт всей его предыдущей жизни говорил за то, что не стоит полагаться на друзей, взявшихся неизвестно откуда. С одной стороны, он отвергал незваное вторжение в его жизнь любого постороннего человека, когда этот человек вдруг приходил к нему на помощь без веской на то причины. С другой стороны, незнакомец явно пытался помочь Джеффу, а для небогатых землян, особенно для жителей Северной Америки, вежливость стала второй натурой, поскольку была столь необходима для выживания, что практически перерастала в навязчивую идею.

— Вы абсолютно правы, сэр, — произнес Джефф. — У меня есть разрешение, в котором сказано, что маолот должен неотлучно находиться рядом со мной.

— Конечно, как же иначе, — согласился черноволосый. Он говорил намеренно громко, так, чтобы его слышали все, кто сидел в отсеке корабля. Ироничное выражение лица и саркастический тон нельзя было посчитать идеальными или хотя бы приятными, но по какой-то странной причине Джефф быстро почувствовал к незнакомцу симпатию, которая сменила настороженность, возникшую при появлении незнакомца. Джефф не знал этого человека, но не мог избавиться от навязчивого чувства, что хорошо знаком с ним. Словно он когда-то встречал его, но воспоминания остались за пределами его памяти.

Странное незнакомое чувство.

После гибели отца и матери он привык ощущать себя совершенно одиноким среди триллионов людей, населявших Землю. И вдруг… неожиданно вспыхнувшее чувство симпатии к совершенно постороннему незнакомому человеку.

— Меня зовут Мартин Каррэ, — представился незнакомец. — Позвольте узнать ваше имя, сэр?

— Джеффри Айрем Робини, — ответил Джефф. — А это — Майки.

Он наклонился вперед, чтобы пожать руку. Движение это потревожило Майки, который поднял голову, повернул в сторону Мартина Каррэ, потом, неожиданно спокойно, опустил ее на колени Джеффа, не проявив к незнакомцу ни малейшего интереса.

— Благодарю вас, — произнес Джефф. Мартин удивленно поднял брови.

— Благодарю вас за то, что вы не попытались приласкать его. Люди обычно впадают в крайности: либо до смерти боятся Майки, либо пытаются погладить.

— А этого делать не рекомендуется?

— Конечно. Он — уроженец Эверона, а не Земли. Его инстинкты и рефлексы отличаются от соответствующих инстинктов и рефлексов земных животных. Если к нему прикоснется посторонний, а он всегда отличит прикосновение другого человека от моего, — Майки может испугаться.

— Значит, животное опасно, — заключил Мартин, но по его тону можно было понять, что он и сам не верит в свои слова. — Быть может, тот джентльмен был прав?

— Майки абсолютно безопасен, когда я нахожусь рядом с ним, — коротко возразил Джефф.

— И вам можно верить.

В голосе Мартина вновь слышалась легкая ирония. Несмотря на это Джефф чувствовал, что неожиданно возникшая симпатия берет вверх над его обычным чувством недоверия к любому постороннему.

— Конечно, можно. Я вырастил его, заменил ему мать. Быть может, вы знаете, что маолот остается слепым до достижения зрелости, слепым и полностью зависимым от самки, которая его выносила. Он мне доверяет и делает все, что я скажу.

— Зачем вы прибыли на Эверон? Эмигрировали? Только не говорите, что проделали такой путь, чтобы доставить зверя домой.

— Если честно, то прилетел я именно для этого. Джефф вдруг почувствовал странное желание рассказать все первому встречному, проявившему к нему дружеское расположение. Слова так долго были заперты внутри него, что просто требовали, чтобы он ими поделился.

— Понимаете, он находился на Земле практически со дня рождения. Сейчас ему восемь лет. Глаза давно должны были открыться, и он должен быть в три раза крупнее…

— В три раза? Перестаньте; мистер Робини!

— Именно так, сэр. В три раза крупнее. По какой-то причине он не развился окончательно. Я предполагаю, это мое личное мнение, что ему чего-то не хватало на Земле, поэтому я постарался привезти его сюда в надежде на то, что он наверстает все, когда окажется дома.

— Ваше предположение, вы говорите? — вопрос прозвучал несколько резко.

Джефф неожиданно подумал, что сообщил незнакомцу гораздо больше информации, чем того требовало благоразумие. Впрочем, сейчас уже было практически невозможно оборвать разговор.