Хозяин города
Шрифт:
– Ну да, ну да…
На поляну медленно выполз обшарпанный «уазик»-«таблетка».
– Быстро! – обрадовался Голубев.
Обычно труповозку приходилось ждать часами, а тут лес, глухомань, и она могла появиться только под утро. Но еще даже не стемнело, а машина уже на месте. Осталось только погрузить труп на один из двух нижних стеллажей, и можно уезжать.
Сначала в путь отправилась труповозка, и сразу же вслед за ней оперативная машина. Михаил Ефимович допил из фляжки, скрестил руки на животе и, положив голову на плечо, закрыл глаза. Дорога тряская, но это его совершенно не смущало. И вскоре он дал храпуна.
– Как думаешь, кто мог его избить? – негромко, чтобы не разбудить эксперта, спросил Пляцков.
Но при этом он не подумал, что Богдан тоже погрузится в дрему. Золотое правило оперативника – если есть возможность, надо спать.
– Я думаю, что на наше с тобой «думаю» положат с прибором… Ну, избили его, и что? Может, избил кто-то, а он от обиды в петлю полез?
«Глухарь» никому не нужен. Поэтому смерть Улехова спишут на самоубийство. И на обратном настаивать никто не будет, даже Богдан, при всей его тяге к справедливости. Гиблое дело искать убийцу в тех потемках, из которых вынырнул этот труп.
– Это понятно. Но все-таки?
– Я думаю, это сделал тот, у кого скрывался Улехов. А скрываться он мог у своих дружков-кикбоксеров. Может, они на нем и оторвались…
– Зачем им это?
– Не знаю.
– Но вы же с Шумовым пробивали эти адреса.
– Может, не все пробили. А может, они его где-нибудь в другом подвале прятали. Или на чердаке… Кстати, ни одного из его дружков дома не было, когда мы приходили. Возможно, все они в этот момент были с Улеховым… В общем, темный лес и глухарь на ветке. Надо на самоубийство все списывать. И дело закрывать. В связи с гибелью обвиняемого…
– Может, все-таки к Ладе съездим? Может, она что-то нам подскажет.
Богдан с одобрением глянул на Эдика. Нравилась ему его упертость. Он и сам бы занялся розыском убийцы, если бы видел хоть какую-то перспективу.
– А где она сейчас?
– Может, у Полосовой…
– Так она же выгнала Ладу.
– Ну ты же должен был все понять, – загадочно улыбнулся Пляцков.
– Что понять?
– Не просто же так она вокруг нас крутилась.
– Это я понял.
– Она не только за себя переживала. И за Никиту… Не хотел тебе об этом говорить.
– Не хотел, и не говори.
– Нет, скажу… Я Лизе помог в камеру к мужу попасть. На несколько часов.
– Молодец. Уважаю.
– Шутишь?
– Значит, влился ты в коллектив, если смог бабу в КПЗ провести. Значит, уважают тебя…
– Но так же нельзя.
– Нельзя. Но если ты человек, то можно. Вот если бы Лиза гранату мужу передала…
– Не было у нее гранаты.
– Ты что, ее обыскивал? – усмехнулся Богдан.
– Нет.
– А Ладу?
– Ну я же говорил… Она-то не против, но я-то понимал, что и зачем. Да и ты не клюнул…
– Потому что ученый.
Был у Богдана один случай, в самом начале службы. Снимал он квартиру, пришел домой, а там девушка спит. Что такое? Оказывается, до него в той квартире парень жил, он же и ключ ей оставил. Она пришла к этому парню, а попала к Богдану. Он уже тогда почувствовал что-то неладное. Но Зойка так была хороша, что не смог он удержаться… Проснулся он утром, с ней в обнимку. Вроде бы все хорошо, и оружие на месте. Только вдруг оказалось, что из его пистолета был убит вор в законе Рычаг. Как лоха Богдана развели, под убийство подставили. Хорошо, у него наставник был толковый. Ревякин вовремя разглядел подвох, принял меры. Нашли они убийц еще до того, как Богдану предъявили обвинение. А ведь предъявили… И сидел бы он сейчас за убийство. Ведь мотив расправиться с Рычагом у него был, потому что вор на его жизнь покушался. Верней, кто-то пытался в этом всех убедить…
– Бабы до добра не доводят… Но и без них никак.
– Ну да, кому серенады петь, если их не будет?
– А кому ты серенаду спеть хочешь? Лизе или Ладе?
– Ну они обе хорошенькие…
– Думаешь, Лада сейчас у нее?
– Можно проверить.
Лиза оказалась дома. Эдику она откровенно обрадовалась, а на Богдана посмотрела букой. Хотя и незло.
Курицей, как в прошлый раз, в квартире не пахло, стол в гостиной не накрывался, но Лада была здесь.
– Вы за мной?
Она пыталась дать понять, что испуг этот наигранный, но как-то не очень это у нее получилось. Она боялась по-настоящему.
– А ты с нами пойдешь? – насмешливо спросил Богдан.
Волосы у нее распущены, губы накрашены, шелковый халатик такой короткий…
– В наручниках?
– А есть за что?
– Вам видней.
– Лиза, может, чаем нас напоишь? – спросил Эдик. – А то холодно что-то на улице…
Девушка кивнула и вышла из комнаты, оставив его и Городового наедине с Ладой. Та уже сидела в кресле, сомкнув руки на коленях так, как будто подставляла их под стальные браслеты. На самом деле она прикрывала голые ноги.
– В лесу еще холодней, – сказал Богдан.
Он сел на диван, чтобы не нависать над девушкой. Пляцков последовал его примеру.
– Ветер там. И леший бродит. Что там еще? – глянув на Эдика, спросил Городовой.
– Русалка на ветвях сидит.
– Я бы сказал, русал. На ветвях качается… – Богдан внимательно смотрел на Ладу, но та совершенно не понимала его намек.
Похоже, она не знала, что Лаврика больше нет в живых.
– Русал, говорю, на ветвях качается. В петле. Без признаков жизни.
– Это ты о чем?
Она догадалась, что Богдан подает ей какой-то сигнал, но ничего при этом не поняла. Потому что не знала.
– Лаврик твой повесился.
– Лаврик? Повесился?.. То есть как повесился? – собрав брови на переносице, недоуменно спросила она.
– Да вот так… Мы его только что в морг отвезли.
– Нет, – правая щека у Лады дернулась, как при нервном тике.
– Все, нет больше твоего Лавра.
– И что теперь?
Она должна была вздохнуть с облегчением, если бы понимала, что смерть Улехова принесла ей избавление от проблем. Но она этого не понимала. Поэтому еще больше испугалась.