Хозяин
Шрифт:
– А, это ты… – прошептал Марат, пытаясь улыбнуться, и с последним словом: – Недооценил… – умер.
Дальше, дальше вперед, где Митька? Ага, вот лежит, шевелится вроде. Так, что у него? Рана на левом боку, ничего, брат, все нормально, от таких ран не умирают. Да тебя контузило еще, ну ладно, сейчас, сейчас на чистое место перенесем. Возчики подхватили Митьку и уложили на незаполненную еще добычей телегу. Кто-то из умелых со знанием дела разорвал чистые тряпицы и попросил принести из подвала Паука чистой воды и спирта… Я оглянулся, так, там все так и делается… Дальше, дальше, где дед? Воронка от минного взрыва, дорогу придется щебнем засыпать, где дед? И тут я увидел его, или, вернее, то, что осталось от Сапера. Старик попал под собственный взрыв – то ли силу заряда не учел, а может, пулей огнепроводный шнур перебило и он полез поджигать по-новому, а потом не успел отползти в сторону. Кто знает… От деда осталась только оторванная нога в вонючем сапоге.
Все, некогда, сейчас всякая шелупонь сюда попрет. Думаю так, а ноги не идут, как будто парализовало меня, тут ко мне Лешка Седой – бригадир возчиков и подходит.
– Все, телеги загружены, – говорит, – а товарища твоего лучше в городе оставить, у старшины в доме отлежится.
– Да-да, я сейчас, – забежал на склад, а там мои мужики с бывшими пленниками оружие подбирают. – Все, выходите! Кто едет со мной – строиться во дворе, в колонну по трое, – и я направился к ящикам с боеприпасами, закрепил в одном из них гранату, продернул через кольцо длинный кусок капронового шнура и, выбежав из склада, заорал дурным голосом:
– Все от стен, быстрей сейчас рванет! – И, отбежав метров на двадцать, дернул за шнур. Ну, рвануть не рвануло, но взрываться ящики с патронами и другими боеприпасами начали здорово. – Вперед, дети атлантов! (и откуда во мне это берется?)
Телеги медленно двинулись, объезжая воронку, оставленную минным взрывом, и «дети атлантов» зашаркали вслед возам. В городе боевые действия не прекратились, видимо вояки еще не знали о смерти лидеров. Но наш обоз беспрепятственно миновал Полис. На заставах не было ни одного охранника, да и весь город как бы вымер, народ, спрятавшись в своих берлогах, ожидал, чем дело закончится.
Головы Паука и его помощников я закреплял сам, на кольях, но не у рынка, как хотел Митька, а при выезде из Полиса на наш юго-восточный тракт. Надпись оставил такую, которую он пожелал: «Кто к нам с мечом, тому…» – ну и так далее… Народ, посмеиваясь, бодро пылил вслед возам, а бывшие пленники плевали в отрубленные головы. Кстати, решившихся поменять Полис на сельскую местность набралось двадцать человек. Да еще моих мужиков двенадцать, и вот теперь я всех наших холостых девок обеспечу мужиками. Кстати, среди пленников с нами шли две бабы. Я их не рассматривал, что их грязных, после каталажки, разглядывать, вот придут в село, тогда и посмотрим. Тут мне бац по темечку: «А где я их селить-то буду?» Домов лишних в Степаново не осталось. Ну ладно, что-нибудь придумаем, Митькину жену и семью химика переселим на хутор временно, а там всех плотников в срочном порядке на постройку новых домов кинем. Так шагали до самого вечера без привалов. А ночью подошел ко мне Егор, вроде как лидер он среди бывших пленников, и говорит:
– У нас пятеро совсем обезножили, завтра или останавливаться на дневку, или что-то еще делать нужно.
– Хорошо, я поговорю с возчиками, возможно, перераспределим груз.
Но особо перераспределить не удалось, и мы закопали часть товара с одной телеги. Я попросил Седого забрать по случаю товар и привезти к нам, ну или хотя бы на Ярмарку, пообещав расплатиться солью.
Лежу я у костра и думаю, как мне разделиться на две половинки, эх, Митька, как не во время тебя подранили! Часть товара необходимо отвезти в село, а восемь телег уйдут, по моей задумке, к дяде Изе. И вот к Изе-то и придется мне ехать. Провожу наших через ловушки, до родного поселка, и назад на Ярмарку поверну, то-то жена обрадуется, не приехал со всеми… А собственно, с кем со всеми? Сапера разнесло в клочки, Митька, раненный в Полисе, лечится, пускай она радуется, что я целехонек остался… Я невольно почесал запекшуюся кровь на своем лбу, у-у, блин… потекла живица…
Ну все, пора спать, ночью еще встать, проверить часовых надобно…
Глава 10
– Степа, ты шо, старого еврея хочешь вернуть на родную стезю?! – такими были первые слова дяди Изи после того, как я обрисовал свой план. – Да ты знаешь, сколько этого барахла валяется у меня на складе? – продолжал разоряться лавочник.
– Дядя Изя, у тебя на складе действительно барахло, а это – золотое барахло, новая форма платежа, ну не мне тебя учить, монета, как форма платежа, имеет определенный вес, не портится. Пусть по первому времени мы и понесем убытки от недоверчивых крестьян, но, как своего компаньона, я тебя всегда поддержу, обеспечим гарантийную ценность монет солью, кое-каким оружием… В конце концов, у меня свои крестьяне есть, которых я смогу убедить принимать монеты за излишки продовольствия…
– И много у тебя таких излишков? – насмешливо глядя на меня, спросил дядя Изя.
Да, уел меня, старый, я еще дома-то и не был, не знаю, какого урожая ожидать. Уезжал, вроде все нормально шло, мужики говорили, что совместными усилиями соберем немалый урожай, да я им еще сейчас нахлебников подкинул. Впрочем, какие они дармоеды, построим еще пару коптилен, среди вновь прибывших много охотников, а дичь пойдет на ура в Полисе. Да и крестьяне с других трактов с удовольствием поменяют зерно на дичину, тут можно и монеты по дорогой цене обменять на зерно, главное, чтоб ни один торговец не усомнился в платежеспособности золотых монет. Ну а в этом вопросе может помочь только Изя, вон стоит, шепчет что-то, прикидывает, и слова по большей части незнакомые – банк, биржа, платежные обязательства… Похоже, у старика крыша слегка сдвинулась… Дядя Изя поглядел на меня хитро-оценивающим взглядом:
– Значит, берешь в компаньоны? Мой покойный папа, чтоб ему на том свете хорошо жилось, всегда говорил: «Не имей в компаньонах гоев…» И вот я сейчас подумал, что подобрать компаньона моей нации я вряд ли смогу по причине почти полного их отсутствия, – старик притворно вздохнул. – Придется работать с тем, что есть… А теперь, компаньон, пора вспрыснуть сделку, ребята уже разгрузили ящики и товар, пора присоединяться к коллективу.
А коллектив уже гулял на славу. Дверь трактира распахнулась без нашего участия, и из дверного проема перед Изиным носом промелькнуло тело. Промелькнуло, покатилось кубарем и замерло в пыли. Зайдя внутрь помещения, мы застали картину назревающего убийства. Разгоряченные выпивкой возчики обступили группу маратовцев, зажатых в углу. В руках уже посверкивали ножи. Сжатые кулаки и красные лица возчиков не сулили ничего хорошего противникам. Те, в свою очередь, имели бледный вид от предыдущих ранений и перспективы быть немножко мертвыми. Но держались вполне храбро.
– Ша, дети мои! – гаркнул дядя Изя. – Шо за шум в моем курятнике?
Оказалось, что зашедшие перекусить раненые маратовцы, не ведая о последних событиях, оказались перед перспективой продолжения боевых действий, выплеснутых из Полиса. Но мы со стариком и подошедшим Толиком быстро разрулили ситуацию, взяв бывших маратовцев под свое крыло. Да им и самим уже не хотелось ехать в Полис, и работа охранниками при Ярмарке вполне их могла устроить. Так что бывшие противники сообща подняли бедолагу, выкинутого на улицу, и в знак примирения распили не один кувшин самогона.
Видя такое дело, я тоже присоединился к компании (все равно не успею догнать возчиков, уехавших в село), и гуляли мы до самого утра так, что запасы спиртного у Толика подошли к концу. Но возчики уверили, что это все ерунда, и достали бочонок коньяка, реквизированный в поместье Паука, и пьянка продолжалась весь день. Только к утру хмурые возчики, слегка проспавшиеся, но с помятыми лицами, двинулись в обратном направлении, я поехал с ними вместе…
Повозки, возвращавшиеся из Степаново, я встретил у своего родного поселка и проводил их через ловушки до самого тракта. Мы успели обсудить с Лешей Седым список необходимых товаров, которые они привезут через пару недель на Ярмарку к моему компаньону. В свою очередь я заверил его, что необходимые продукты будут у Изи на складе, а за излишки сельского товара они могут расплатиться золотом.