Чтение онлайн

Перворожденные — ладно. Для них человека убить все равно что сморкнуться. Но кто ж знал, что один из белобрысых уродов подмешает в общий котелок сонное зелье? Или что один из Стражей окажется предателем?!

Рыжий сдавленно ругнулся про себя.

А ведь он еще смеялся над Арканом. Но кто же мог подумать, что этот гаденыш действительно окажется предателем?! И разве можно было предположить, что десять лет службы будут забыты в одночасье?!

И что с того, что Сторм и Урис не пили предложенного эльфами напитка?! Что они могли против своего же товарища, ударившего в спину?! Адвик оказался последней паскудой — своего же напарника предал, голову размозжил рукояткой… Чудо, что Шранк еще живой! Но в сознание до сих пор не пришел. Остальных почему-то увечить не стали. Только избили, веревками опутали так, что лишний раз не вздохнуть, а теперь еще предлагают компромисс. И на Таррэна надежи тоже никакой, потому что он первый попался на эту приманку и уже славно почивает на небесах, поплевывая на своих убийц откуда-то сверху. Везунчик…

Элиар неожиданно нахмурился.

— Что ты с ним сделал?

Танарис подул на красивые ногти.

— Просто познакомил с нашей усовершенствованной розочкой. Надеюсь, ты рад, что проклятая кровь больше никогда нас не потревожит? Без него Темный лес обречен.

— Ты же обещал обойтись без пыток! — помрачнел Элиар.

— Ну и что?

— Достаточно было связать и оставить его там. Ему не выбраться из Проклятого леса в одиночку: к завтрашнему утру тут все будет кишеть тварями, и наша совесть была бы чиста. Тебе не следовало его убивать, да еще так!

Танарис оторвал взгляд от окровавленного лица воеводы и развернулся к брату.

— Ты собрался указывать мне, что делать? Я не ослышался?

— Ты обещал его не убивать, — упрямо повторил Элиар. — Ты дал мне слово!

Светлый скривился, будто глотнул уксуса, и презрительно сплюнул.

— Кажется, ты забыл, кому мы служим? А может, решил переметнуться на другую сторону? Мы убили врага, брат! Кровного врага, чьи предки много веков пытались нас истребить! Забыл?!

— Нет. Но ты солгал!

— Конечно, а как иначе? — зло процедил Танарис, поняв, что сородич упорствует не без причины. — Ты слишком близко подпустил к себе голубоглазую дрянь, а это было неправильно. Но теперь все. Она больше тебя не потревожит.

Элиар внезапно побледнел.

— Что ты с ней сделал?

— Ничего. Но там остались наши смертные друзья, которым повезло немного больше, чем тебе недавно.

— Танарис!

— Что не так? — притворно удивился эльф. — Это всего лишь смертная, брат. Она недостойна тебя и меня, а то, что мы оба почувствовали, — всего лишь магия рун. Когда она умрет, это противоестественное влечение исчезнет, и больше ничто не будет тебя волновать.

Урантар глухо застонал, прекрасно помня, как отчаянно в свое время добивался Белки молодой напарник Шранка. Как много когда-то с ним было проблем. Как ярилась его воспитанница, как рычали остальные Гончие, как бунтовал молодой парень, раз за разом получавший отказ и едва не перешедший к решительным действиям. Только когда морду рассекли поперек, едва не лишив глаза, он немного поутих. А поняв, что Белка никому не отдает предпочтения, и вовсе успокоился. Да видно, не совсем.

Воевода горестно опустил голову, понимая, что не в силах ни помочь, ни защитить ее от похотливых рук. Таррэн, похоже, тоже не ожидал предательства. А Белка осталась совершенно одна против готовых ко всему наемников. Его маленькая, грозная, но такая уязвимая девочка, которой больше некому помочь.

Элиар с хрустом сжал кулаки и, развернувшись, молча направился прочь, провожаемый изумленными взглядами Зесса, надежно связанных пленников и светлого собрата, которого привык считать разумным и рассудительным.

Танарис сузил глаза и раздраженно окликнул брата, но тот не отреагировал — целеустремленно кинулся в самую гущу леса, намереваясь исправить то, что еще было можно. Он уже коснулся тесного переплетения ветвей, надежно укрывающих «место мира» от остального леса, раздвинул зеленые лапы, лихорадочно раздумывая, как будет потом оправдываться перед главой ордена, и поэтому не увидел, как сзади что-то коротко блеснуло, с чавкающим звуком вонзилось ему между лопаток и, вылетев из груди, распалось на тысячи изумрудных искорок.

От удара Элиар вздрогнул всем телом и рухнул на колени.

— Брат… что ты делаешь?!

— То, что должен! — зло рявкнул Танарис, опустив мерцающую зеленоватым светом руку. — Жаль, что ты оказался сопляком! Жаль, что я взял тебя, а не Ларасса! Ты меня предал, Элиар! Предал ради какой-то… Тьфу! Как ты мог?!!

Элиар с трудом повернул голову и закашлялся, чувствуя, как под судорожно сжатыми пальцами упруго толкается что-то горячее. Он неловко прислонился к ближайшему стволу и все еще недоуменно взглянул на приблизившегося собрата, который только что ударил его в спину.

— Ты ударил меня?! — неверяще прошептал он, подняв руку и увидев свои окровавленные пальцы. — Танарис? Ты ранил меня магией?!

— Нет, брат. Я тебя убил, — жестко ответил хранитель трона.

— Но мы же… связаны!

— Заткнись, — грубо оборвал его кровный брат. — Ты стал мягкотелым. Ты променял меня на какую-то смертную и предал все, к чему мы шли два долгих тысячелетия. Волею совета ордена я исключаю тебя из наших рядов, Элиар, и разрываю узы крови. Ты больше не принадлежишь этому миру и Светлому лесу. Ты мертв.

Элиар уронил руку обратно на грудь, прислушиваясь к раздающемуся оттуда клокотанию. С трудом сделал новый вздох. Проверил внезапно опустевшие резервы, откуда непрерывным потоком утекала его сила. Мгновенно сообразил, что Танарис и здесь все продумал, и невесело хмыкнул.

— Кажется, ты возомнил себя создателем, брат? Думаешь, владыка простит, когда узнает?

— Не волнуйся, я об этом позабочусь, — хищно усмехнулся Танарис, с удовольствием забирая чужую магию. — В конце концов, не ты первый, не ты последний, кто пытается встать у меня на пути.

Элиар обессиленно сполз на землю и замер, чувствуя, как стремительно покидает его жизнь. Кажется, его сразили «Зеленым листом»? Только он умел мгновенно разрезать живую плоть, не оставляя жертве ни единого шанса. Танарис владел этим заклинанием мастерски.

Элиар устало прикрыл глаза, мысленно посетовал на собственную невезучесть, но улыбнуться напоследок все же сумел. И так, подставив полуденному солнцу белое от боли лицо, неслышно прошептал:

— Рыжий, кажется, ты был прав: никудышный из меня попутчик…