Хозяйка
Шрифт:
Что такое провинциальный исторический музей, представляете?
Пара кремнёвых булыжников. Облупившаяся фреска, на которой мускулистый социалистический Шварцнеггер изображает первобытного охотника, косматого, в шкурке, с каменным топором, но с наманикюренными пальчиками. В витрине дубина первобытного человека, утыканная то ли акульими, то ли змеиными зубами. Это чтоб уж врезать наверняка. Какая-то серебряная погремушка. Черепки. Осколки. Обгрызенные кости. Очистки. Степная баба в центре зала.
…Запах пыли и озноба…
…Посетители посыпались из бокового псевдовизантийского хода. Такие пёстрые, что – безликие.
…Присутствие… Запах… Тонкой, горькой, зелёной луны. Тошнота, головокружение, как от близости бездны. Или при радиационном ударе.
На минуту показалось, что и Она из тени переходов выступила с первобытной дубиной. У Неё было другое лицо, другое тело, но это была Она же, я узнал Её. Мои пять чувств, обособившись от меня и разобщившись, метались испуганным роем. Из тьмы ниши – к светлым волосам, от загорелых рук – к горечи несуществующего прикосновения. Наконец я пришёл в себя: не дубина – указка, Господи! Она же экскурсовод!
– Я – экскурсовод, – улыбнулась Она без улыбки. И взглянула не глядя. Спиной.
Она смотрела не испытующе и не внимательно. Никак. Так смотрит зверь на траву.
Чем-то Она походила на каменную бабу в центре зала. Не весом, Боже упаси, – была миниатюрна. Но внутренней монолитностью. Разрезом глаз – долгим и тоскливым, как степи. Разлётом скул, – как курганы, обкатанные вечностью.
И Она завела про эту скукотищу, про первобытные времена. Я было начал клевать носом, но вдруг включился.
– …Они играли, как и наши дети, в дочки-матери ещё сорок тысяч лет назад. Только это были необычные куклы. Они были внутри полыми. Когда старые плодовитые женщины в роду умирали, их кремировали, а пепел засыпали в эти полые куклы. Фактически девочки играли в погребальные урны.
– Ни фига! А зачем такие извращения? – пришли в восторг подростки, уменьшенная копия Колымагина, пристёгнутые к мамашам в целях культурного роста.
– Считалось, что так из поколения в поколение передаётся жизненная мощь, плодовитость племени. Это было очень важно, чтобы племя не вымерло. Девочки сначала играли в матерей, игра была колдовским способом превратить мечту в реальность.
– Поэтому мальчики играют в войну?
– Поэтому. Мальчик должен быть воином. Защищать племя. Мы недалеко ушли от предков. Но основными игроками были женщины. Это они руководили игрушечной охотой. Заставляли охотников метать копья в изображение зверя. Предки верили, что благодаря такой репетиции настоящая охота будет удачной. Первые произведения искусства, картины на стенах пещеры возникли не для развлечения. Это были колдовские орудия для улучшения жизни. Пение было заклинаниями для лечения. Или для убийства. Литература – мифы, то есть история духов, богов и героев. И учебники, где излагались научные взгляды на мир.
Конец ознакомительного фрагмента.