Храм любви
Шрифт:
Герцог не понял, о чем идет речь, но не стал перебивать, и вице-король продолжал:
– К своему ужасу я узнал, что четыре года назад, в 1896 году, голландские чиновники в качестве сувениров прёзентовали сиамскому королю Чулалонгкорну, который находился там с визитом, восемь повозок, нагруженных уникальными реликвиями Боробудура.
– Я не могу этому поверить! – воскликнул герцог.
– К сожалению, это так, – сказал лорд Керзон. – Дар состоял из тридцати барельефов, пяти статуй Будды, двух львов и скульптуры стражника.
– Но это же звучит совершенно неправдоподобно! Неужели они могли сделать такое?!
– Многие из этих неповторимых произведений искусства уже находятся в руках частных коллекционеров, – с горечью произнес лорд Керзон.
Наступила пауза, затем он продолжал:
– И кроме того, как вы прекрасно понимаете, Виктор, тайному разграблению подвергаются тысячи других, более мелких по размерам, но все равно бесценных шедевров искусства.
– Не могу поверить, чтобы голландцы так безответственно относились к гибели сокровищ искусства Явы, – сказал герцог. Впрочем, произнося эти слова, он вспомнил, что и в отношении культуры Востока голландцы не оказались тонкими ее ценителями. До него уже доносились смутные слухи о том, как они обращаются с храмами острова Бали.
Лорд Керзон склонился к столу:
– Теперь вы понимаете, Виктор, почему: я хочу предупредить вас, что любое содействие султану должно быть абсолютно секретным. Голландцы не должны догадаться о том, что меня интересует.
– Думаю, что вряд ли это возможно, – ответил герцог.
– Я и сам так считал, пока не понял из подробного письма султана, что голландцам еще ничего не известно о храме, который он имеет в виду. По всей видимости, он доверил эту информацию только самым надежным из своих советников.
Герцог вновь опустился на стул:
– Что же я могу сделать?
Лорд Керзон улыбнулся:
– Мой ответ таков: вы должны отправиться туда как можно скорее, чтобы, по крайней мере, помешать грабителям осквернить храм.
– Вы думаете, что храм уже грабят? – спросил герцог
– Султан подозревает, что у кого-то существуют такие намерения.
Герцог немного подумал. Затем он сказал:
– Когда я покидал Англию, откликнувшись на ваше приглашение, моя яхта была у мастеров, которые заканчивали на ней некоторые переделки. Я велел секретарю позаботиться о том, чтобы ее как можно скорее отправили вслед за мной.
Лорд Керзон вновь улыбнулся и сказал:
– Я имею сведения о том, что она уже находится в нашем порту.
Герцог засмеялся:
– Ну, Джордж, – воскликнул он, – вы просто великолепны. Может ускользнуть от вашего орлиного взгляда какая-нибудь мелочь?
– Нет, если я ей сам не помогу, – ответил вице-король.
– Если мне нужно высадиться на Яве так, чтобы никто об этом не узнал, то лучше отправиться туда на своей собственной яхте, но, конечно, скрыв свое истинное имя и титул.
– Я уже подумал об этом, – сказал вице-король. – Бери – это довольно распространенное имя, по крайней мере на Яве.
Герцог снова рассмеялся.
– Моя семья была бы оскорблена. Но я согласен и на Бери, если только вы гарантируете, что султан будет доверять мне точно так же, как доверяет вам…
– В этом не может быть ни малейшего сомнения, – сказал вице-король. – Письмо султана привез сюда один из его личных адъютантов. Я велел задержать его до вашего возвращения.
У герцога загорелись глаза. Он догадывался, какое удовольствие получает его друг, излагая этот сложный план во всех подробностях.
– Теперь, когда вы согласились сделать то, о чем я вас прошу, – сказал лорд Керзон, – яванец нынче же вечером может отправиться в путь с письмом, в котором будет сказано, что следует ожидать мистера Бери в самом скором времени. Султан должен иметь абсолютную уверенность в том, что голландцы не догадаются, что он ожидает в гости англичанина.
– Спасибо и за то, – промолвил герцог с легким сарказмом, – что вы не предлагаете мне переодеться в саронг или, если говорить по-явански, в «каин».
– Я полагаю, – ответил лорд Керзон, – что вы не лишите девушек удовольствия видеть вас в таком виде, как сейчас.
– Девушек? – воскликнул герцог. – Поскольку мне не будет позволено встретиться с наложницами султана, то единственные женщины, которых я увижу, по-видимому, будут изваяны из камня.
Вице-король нашел эту мысль забавной. Он перестал поддразнивать герцога, и спросил его более серьезно:
– Когда вы думаете тронуться в путь?
– Завтра, – ответил герцог. – И на собственных условиях.
– Что это за условия? – приподнял брови вице-король.
– Очень простые. Никто, даже ваша жена, не должен знать, куда я еду. Когда я исчезну из губернаторской резиденции, вы, при случае, говорите, что получили срочное послание от реставраторов Тадж Махала и поручили мне спешно вернуться назад, чтобы выяснить, что там не ладится.
Наступило недолгое молчание, и затем лорд Керзон спросил:
– У вас есть какие-то особые причины для такой секретности в духе плаща и кинжала?
– Есть все причины, какие только возможны.
Герцог встал, подошел к окну и выглянул в сад.
Солнце огненным шаром светило сквозь деревья, и множество садовников поливало траву, чтобы она сохранила свою зелень. Другие в это время ухаживали за цветами.
Но герцог хорошо помнил, что сад был царством не только цветов и насекомых. Жены генерал-губернаторов, в том числе и леди Каннинг, часто жаловались на обезьян. Одна из них даже забралась в гардеробную леди Каннинг, перебила весь ее фарфор и утащила попугая ее горничной-француженки. Но больше всего ей досаждали летучие, мыши. «Однажды вечером, – писала она, – я обнаружила пять летучих мышей в своей спальне. Они носились по комнате и пищали».