Чтение онлайн

– Да, где-то так, – согласился нуар. – Но только я не помню никакого святилища возле Нила. Там было очень холодно.

– И выглядят пирамиды подозрительно новенькими, – ухмыльнулся Варнак, заметив то, на что не обратили внимание влюбленные: – Что-то наша богиня мудрости вдруг приумолкла. На нее это совсем не похоже. Мне почему-то кажется, что последние боги Древнего Египта совершенно случайно оказались враждебными к богам ее рода. Так, Геката? Просвети нас, дремучих, триединая, сделай милость!

– Не все боги сгинули при «ударе милосердия», не все спали так долго, как повелитель Шеньшуна, – лаконично ответила «лягушонка». – Не стоит отвлекаться, а то ведь упустим самое интересное. Так что там было дальше, нуар? Ты остановился на празднике в храме Океанов.

– Ты что-то скрываешь, триединая! – не дал себя отвлечь Варнак.

– Я скрываю то, что знаю, – пожала плечами деловая ипостась. – А Шеньшун рассказывает о неизвестном. Пока историю стража богов до конца не дослушаю, о себе ни слова не добавлю. Вопросы есть?

– Есть.

– Запиши в блокнотик, – посоветовала лягушонка. – Будет из чего кораблики делать долгими зимними вечерами. Так что было дальше, нуар?

Шеньшун, потянувшись, сел ближе к археологине и обнял ее, привлек к себе.

– Ты наверняка знаешь, фария, – продолжил он свое повествование, – что в первые три дня празднества боги обсуждают свои открытия и загадки, потом постепенно забывают о беседе, сплетаясь в клубки, в длинные живые плети, стекаясь и расплескиваясь, подобно водным потокам. Итак, к пятому вечеру к ним пришла усталость. Повелители замерли там, где их настиг сумрак, и в ночной тьме богини заползли в храмы, чтобы оставить свои кладки в неприступных каменных схронах. Последний, шестой день стал временем расставания, когда боги утратили друг к другу всякий интерес и даже не помышляли начинать новые споры. Однако у Повелителя Драконов разум оказался сильнее любого обычая. Он помнил о своем желании получить ледяные растения и после праздника отправился не на север, в свое гнездовье, а на юг, на самый дальний континент нашей планеты. Разумеется, мы с ним летели вдвоем, в стороне от других повелителей. На Полуледнике он встретился с Чернушкой и получил у нее указания, где найти живущих в холоде червей и водоросли. Но оказалось, что эти существа, стоило перенести их в тепло, тут же погибали. Поэтому пришлось задержаться, сделать для них укрытия, проверить их и только потом возвращаться через всю планету. В общем, застряли мы надолго, а жизнь в угодьях Дракона тем временем вовсе не замерла...

Они остановились в развале между двумя скальными уступами, подмытыми медлительной рекой, что плавно уносила свои воды в сторону заката. Сахун, придирчиво осмотрев сужающуюся наверх расселину, удовлетворенно кивнул:

– Никто крупный не пролезет... – И, резко развернувшись, полез в воду.

– Ты куда? – Уставшая женщина присела на сложенную вдвое и туго скатанную подстилку.

– Есть хочется. Грибами да ягодами не насытишься. Это так, только брюхо набить... – рассеянно ответил он, ощупывая булыжники в каменистом русле. Выбрал один, вскинул над головой и с размаху расколотил о другой камень сразу на несколько частей. Подобрал средний, несколькими размеренными ударами разбил вдоль на продолговатые куски с острыми гранями, взвесил в кулаке: – Крокодила бы сейчас – наелись бы от пуза. Сюда ведь заплывать должны, протока широкая. Ну да ладно...

Под внимательным взглядом Волерики он несколькими сильными ударами подрубил сосенку в полторы руки толщиной, скинул одежду и полез в воду, ловко и привычно ворочая валуны на дне. Как-никак, несколько лет этой работе успел отдать. За полдня Сахун выковырял на мелководье яму по пояс глубиной, оставив на дне только песок, а камни выложил вокруг в две стены, направленные друг к другу от берега под тупым углом. Одна доходила почти до середины русла, вторая обрывалась в трех шагах от края воды, на шаг не доходя до первой. Получилось что-то похожее на воронку, нацеленную на яму. Попасть в нее было легко, просто двигаясь вдоль любого каменного вала. Выбраться – труднее, поскольку для этого в конце короткой стенки нужно остановиться и повернуть практически в обратную сторону. Сразу и человек не догадается.

Сперва закатив на нужное место крупные валуны, Сахун заложил проемы между ними камнями поменьше – некоторые пришлось для этого даже обколоть, – оставшиеся просветы забил мелкими окатышами, а на оставшиеся махнул рукой:

– Прочая мелюзга пусть уплывает – только мараться.

– И что это будет? – спросила предсказательница.

– Утром узнаем.

Юноше было не до разговоров. День клонился к закату, а он еще не успел сделать всего самого нужного. Пока не обуваясь, Сахун пошел вдоль берега, острым краем каменного осколка срезая длинные ветки прибрежных ив. Вернувшись к спутнице, сел рядом, быстро связал кончики десятка прутьев и стал вплетать оставшуюся лозу между ними, наскоро изготавливая простенькую остроконечную корзинку. – Нужно успеть, пока влажные...

Уже в темноте, под звездным небом, он нарубил лапника, который толстым слоем сложил под одной из скал, сверху застелил свежесорванной травой и устало свалился сверху.

– Как тут мягко, – развернув покрывало и устраиваясь рядом, похвалила Волерика. – Лучше, чем дома.

Но Сахун уже спал.

На рассвете юноша тоже поднялся первым. Глянул на небо, затем на реку, поправил покрывало на женщине, подобрал слегу, что помогала ему весь вчерашний день, и, обогнув скалы, углубился в лес, приглядываясь к валежнику и упавшим деревцам. Вернулся назад он с охапкой хвороста, несколькими полосками тонкой бересты и обломком сухой гнилушки.

Дальше все было проще. Растерев пальцами гнилушку на полоску бересты, Сахун несколько раз вскользь ударил над ней одним осколком матово поблескивающего камня по другому, пока какая-то из редко вылетающих искр не упала в серую древесную пыль. Почти сразу от нее потянулась вверх тонкая струйка полупрозрачного сизого дымка.

– Ты что делаешь? – спросила проснувшаяся от стука Волерика.

– Тепло добываю... – Юноша склонился над слабо тлеющим трутом, подул на крохотную красную точку, заставляя ее разрастись, поднес тонкий краешек бересты, подул снова. Дымок стал чуть гуще, береста полыхнула, и Сахун тут же переложил ее к сложенному в шалашик хворосту. Огонь, жадно потрескивая, с готовностью перескочил на ветки. – Получилось!

Он придавил разгорающийся костер двумя увесистыми валежинами, подхватил корзинку, легкой походкой спустился к реке, по краешку подобрался к вырытой накануне яме, широким жестом зачерпнул оттуда воду. Та легко протекла меж прутьями, а внутри корзины тяжело запрыгали четыре крупные красноперые рыбины.

Вскоре выпотрошенные на прибрежном камне тушки уже запекались над огнем, нанизанные на заточенные еловые веточки. Растянувшийся рядом на траве Сахун, поглядывая на дозревающее угощение, вслух прикинул планы на будущее: