Чтение онлайн

– Мы обсуждали это с Шантором, когда я был здесь в последний раз, – сказал Вальборн. – Я пришел сюда с войском, чтобы защищать алтарь. Мне очень жаль, Цивинга, что я прибыл на сутки позже, чем нужно. Войско останется здесь до тех пор, пока мы в состоянии сдерживать Каморру с его уттаками.

– Это радостное для нас известие. – Напряженные складки на лице жреца расправились.

Магистр, слушавший разговор Цивинги и Вальборна, наоборот, нахмурился. По рассказам Тревинера он составил представление о расположении и численности уттакских сил, и оно не было утешительным.

– Я должен разочаровать вас, Цивинга, – вмешался он в разговор. – Войск здесь недостаточно, чтобы помешать Каморре взять алтарь, если он всерьез захочет этого. Я не могу считать его вчерашнюю вылазку серьезной.

Настала очередь Вальборна нахмуриться. Они с Магистром еще не обсуждали итогов боя, поэтому правитель не понимал, откуда у того взялся такой мрачный взгляд на сегодняшнюю победу.

– Объяснитесь, Магистр, – недовольно сказал он. – Как понимать ваши слова?

– В верховьях Иммы есть несколько уттакских военных стоянок, где счет идет на тысячи дикарей. Несмотря на это, Каморра явился сюда от силы с пятью сотнями уттаков и по меньшей мере легкомысленно отнесся к обороне захваченного. Я хотел бы знать, чем это вызвано, кроме желания набезобразничать на празднике. Очень странная вылазка.

– Откуда ему знать о военной тактике? – сказал Вальборн. – Вспомните, кто он по происхождению. Нет ничего загадочного в том, что он делает такие ошибки.

– Конечно, Каморра не обучался теории ведения боя, но мы-то с вами знаем, что в ней нет ничего сложного, – возразил Магистр. – Каморра не глуп, и нельзя объяснять его действия стремлением избавиться от лишних уттаков.

– У вас есть другие объяснения, Магистр? – спросил Вальборн.

– К сожалению, нет. Поэтому предсказать, как он поведет себя дальше, труднее, чем с позиции здравого смысла. Он действует быстрее, чем предполагалось, а Оранжевый алтарь – первый пункт на его пути.

– Вы не верите, что нам удастся удержать алтарь? – с возрастающим недовольством спросил Вальборн.

– Вы же сами говорили, Вальборн, что Берсерен пожадничал на войско. Если Каморра, зная о войске на Оранжевом алтаре, задержится с наступлением – это хорошо. Это позволит нам собрать основные силы. Но если он все-таки нападет на алтарь, сопротивление приведет к ненужным жертвам. Я не боюсь смерти, но предпочел бы отдать свою жизнь с большей пользой.

– Значит, вы считаете, что Каморра выставит нас отсюда, – хмуро сказал Вальборн. – На меня все будут пальцами показывать, если я сдам алтарь без сопротивления.

– Это обычная участь тех, кто впереди, – мало славы, много крови.

Исключения редки. Я бы на вашем месте, Вальборн, не думал о том, что скажут другие, – заметил Магистр. – Но я только советую, а приказываете здесь вы.

Принимать решение – ваше право.

– Я его принял. Цивинга, скажите Освену, что войско будет защищать алтарь.

– Тогда у меня к вам личная просьба, Вальборн, – сказал Магистр. – В случае чего сделайте все возможное, чтобы спасти оставшихся жрецов ордена Саламандры. Древние знания о применении оранжевой силы – это нужно сберечь, а орден уже понес большие потери. Цивинга, – обратился он к жрецу, – вы можете точно сказать, скольких людей вы потеряли?

– Наша самая тяжелая потеря – Шантор, – вздохнул Цивинга. – Погибли еще двое черных жрецов, которые были у статуи Мороб во время нападения.

Чудом спасся Освен – ему помог один из. людей, бывших в зале. Я таких чудаков, как этот, еще не видел – из всего случившегося для него не было ничего страшнее, чем пятно на собственном костюме. Пятеро оранжевых жрецов, четыре жрицы… уттаки предпочитают не убивать женщин, а брать в плен, но в общей свалке зарубили и их. Пропала наша маленькая Мороб. Ее нигде нет – наверное, уволокли уттаки.

– Статуя на месте, – сказал Вальборн. – Утром мы видели ее в храме.

– Я не о статуе, – невесело усмехнулся Цивинга. – Я о нашей черной жрице, которая изображала богиню на празднике. Она была в храме, когда уттаки напали на него.

– У вас есть черная жрица? – удивленно спросил Вальборн. – Я каждый год бываю на алтаре, но никогда не слышал о ней.

– Была. Она не показывалась посторонним, а Шантор запрещал говорить о ней. Среди нас нет человека, который посмел бы нарушить его приказ.

Но сейчас Шантор мертв, а она исчезла.

– Это та самая, о которой вы рассказывали. Магистр! – воскликнул Альмарен. Цивинга посмотрел на обоих.

– Откуда вы знаете о ней? Это строгая тайна. Даже ты, Альмарен, прожил тогда у нас три месяца, а ни разу ее не видел.

– И не слышал, – добавил Альмарен. – Вам можно доверять тайны.

– Шантор нечаянно проговорился мне о ней, – ответил Цивинге Магистр. – Он рассказывал, что Каморра весной применил магию против вашего алтаря, а она оказалась единственной из черных жрецов, кто сумел ее снять. С помощью танца, кажется.

– Да, это была сильная магиня. – Жрец перевел взгляд на Вальборна.

– Две недели назад она спасла вас от верной смерти, ваша светлость. Никто другой из наших не смог бы этого сделать. А сколько еще людей на Келаде обязаны ей исцелением!

– Значит, они видели ее? – спросил Альмарен.

– Нет, не видели. У нас на алтаре, где все связано подземными переходами, совсем не трудно не попадаться на глаза чужим, а тем больным, которых лечила она, оранжевые жрецы завязывали глаза. Конечно, бывало, что ее замечали и спрашивали о ней. Для таких случаев Шантор подсказал ответ – в окрестностях храма иногда появляется сама богиня.

Вальборн не слышал последних слов жреца, поглощенный воспоминанием – склонившимся над ним лицом синеглазой женщины в золотой сетке. Как и все жители Келады, не знающие магии, он был немного суеверен, и ему требовалось время для осознания того, что тогда, в короткий миг прояснения, он видел не богиню, а ту самую черную жрицу, о которой рассказал Цивинга. Одновременно в его памяти всплыла фраза, произнесенная высоким, звучным голосом, который мог принадлежать и женщине, – «Ради той, которая спасла вам жизнь», – и твердый синий взгляд, будто бы пытающийся сказать или напомнить ему о чем-то. Два события сложились в одно и проявились на свет в виде изумленного восклицания: