Чтение онлайн

К тому же воскресенье — «день Господень».

А в подобном предприятии участие Господа не помешает.

На этих собраниях люди Кинга будут уволены, всех руководителей переведут на другую работу, службы безопасности будут распущены. К этому времени во всех «Хранилищах» будет проведена инвентаризация, и директора подпишут новые договоры о поставках, которые, по крайней мере на бумаге, полностью изменят ассортимент товаров.

План был смелый, и даже если результаты окажутся не совсем такими, как ожидалось, все равно с организационной точки зрения это станет большим достижением.

И Кингу будет нанесен болезненный удар.

Единственный вопрос заключался в том, насколько болезненный.

В воскресенье утром Билл, Джинни и Шеннон проснулись рано. Джинни готовила завтрак, Шеннон смотрела телевизор, Билл читал газету, и все трое делали вид, будто это самый обыкновенный день, будто не происходит ничего важного, но все были взволнованы и встревожены, все вели себя тише, чем обычно, и обратный отсчет до назначенного часа, казалось, будет длиться бесконечно.

Момент настал.

Миновал.

На кухне Джинни мыла посуду, по телевизору один сериал уступил место другому. В мироздании не произошло никаких существенных перемен — ни землетрясений, ни молний, ни разрушительных смерчей или ударных волн. Не было никакой возможности определить, все ли прошло согласно плану — и вообще произошло ли хоть что-нибудь. Билл возбужденно прошел по гостиной, сжимая и разжимая кулаки, вышел из дома, направился в гараж, вернулся в дом. Он выждал добрых сорок пять минут, прежде чем решился наконец позвонить Митчу.

Телефон зазвонил в тот самый момент, когда Билл сам протянул руку к аппарату, собираясь набрать номер.

Он жадно схватил трубку.

— Алло!

— Дело сделано, — сказал Митч. — Здесь все прошло по плану, я позвонил еще двум директорам, и они сказали то же самое.

— О результатах должны доложить все.

— Не волнуйтесь, доложат.

— Есть какие-либо отличия? Перемены?

Митч ответил не сразу.

— Не знаю. Я ничего не чувствую, если вы это имели в виду. Я… я не знаю.

— Наверное, нам нужно подождать.

— Можно позвонить в Даллас и попросить соединить с Ньюменом Кингом.

— Я уж лучше подожду, — усмехнулся Билл.

В течение следующих полутора часов позвонили все до одного директора, участвующие в заговоре. Билл не знал, что происходит в самом Далласе, но в маленьких городах по всей Америке началось падение могущества «Хранилища». И за всем этим стоял он, Билл. Когда позвонил последний директор, из крохотного городка на севере Вермонта, Билл ощутил прилив гордости.

— Что будем делать дальше? — спросила Шеннон.

— Жить своей жизнью. И ждать.

— Чего?

— Ньюмена Кинга.

— Как ты думаешь, что он сделает? — спросила Джинни.

— Подождем и увидим, — пожал плечами Билл.

Вечером он устроил общее собрание, закрыв «Хранилище» раньше срока, чтобы сообщить всем сотрудникам о случившемся. Кое с кем он уже поделился этой новостью в течение дня — с теми, с кем общался по работе, с теми, с кем у него сложились тесные контакты. Но Билл хотел, чтобы о бунте директоров, о том, что по всей стране «Хранилища» отделились от корпорации, узнали все. Вполне вероятно, среди сотрудников его «Хранилища» еще оставались сторонники Кинга, но Билл не опасался того, что они узнают о случившемся. В худшем случае они донесут на него, доложат обо всем Кингу. Но у Билла было предчувствие, что Кингу и так уже все известно.

Быть может, Кинга нет в живых, думал он, вспоминая Лэма, Уокера и Кейеса, рухнувших на пол.

Нет. О подобном исходе нельзя даже мечтать.

Председатель правления не уйдет так просто.

Если Кинг жив, он, вне всякого сомнения в ярости, и Билл вовсе не был уверен в том, что всей своей властью он обязан исключительно принадлежащим ему «Хранилищам». Ему вспомнились рука с неестественно большим количеством костей, безумные глаза, глубоко посаженные на белом пластиковом лице, и он поежился.

Впервые за несколько дней Билл позволил себе подумать о Сэм.

Мысли о ней постоянно присутствовали у него в подсознании, однако на какое-то время им пришлось потесниться, дать место другим мыслям, другим заботам, и сосредоточиться на них удавалось только в краткие промежутки.

Однако воспоминания о дочери были подпорчены; на отцовские чувства накладывались сознание вины и стыд, и Билл не мог думать о ней, не видя перед глазами образы с видеозаписи, не вспоминая то, какое наслаждение она доставила ему в постели. Сейчас ему неуютно было вспоминать Сэм даже ребенком, и он гадал, какой будет их встреча, как они будут себя вести друг по отношению к другу.

Быть может, ее загипнотизировали и она ничего не вспомнит. Быть может, они просто будут избегать вспоминать эту тему, молчать о ней, притворяться, будто ничего не было.

Быть может, Сэм вообще не вернется.

Быть может, Кинг ее «удалил».

Нет, только не это.

Билл попытался вспомнить дочь такой, какой та была прежде. До «Хранилища». Сэм была доброй и ласковой. Умной, привлекательной, заботливой, нежной. Даже в раннем детстве она отличалась спокойным характером. Впереди ее ждало блестящее будущее.

И Кинг, Лэм и вся их шайка превратили ее в бессознательный автомат, готовый сделать все, что ей скажут.

Билл был рад, что Лэм умер. И Уокер. И Кейес. А если у него на глазах умрет и Ньюмен Кинг, он будет счастлив.

«Хорошо бы Кинг покончил с собой, — с надеждой подумал Билл. — Наложил на себя руки».

Билл стоял перед собравшимися сотрудниками. Взобравшись на столик в кафе, он повернулся к мужчинам и женщинам, парням и девушкам, столпившимся в проходах. Билл собрал их здесь, а не внизу, в коридоре для построений или в одном из многофункциональных помещений, потому что хотел подчеркнуть разницу между «Хранилищем» прежним и «Хранилищем» новым, и ему было отрадно видеть, что на лицах нет ни страха, ни ненависти, а только любопытство и внимание.