Чтение онлайн

Каждое слово адепта вонзалось в ее грудь стальной иглой. Это отрезвило ее.

Закария прав. У Райнера никого не осталось, кроме нее. А у нее не было ни капли силы или власти.

– Полагаю, я должна извиниться перед Алистером и позволить похороны Рэндалла? – осведомилась она, борясь с внутренними терзаниями.

Закария одобрительно кивнул и встал со стула.

– Вы быстро учитесь.

– Слуги говорят, что ты грубый, дерзкий и совершенно не умеешь ладить с людьми. Но при этом даешь весьма ценные советы.

Когда Аврора обратилась к нему, Закария уже стоял у двери. Он обернулся и едва заметно приподнял уголок рта.

– Я всего лишь солдат, княжна Аврора, и мне нечего терять. Поэтому я веду себя с окружающими так, как хочу. Вы же – вдова Хранителя Ардена. Вам такая роскошь недоступна.

Аврора последовала совету Закарии: она извинилась перед лордом Греем и дала «добро» на двойные похороны.

На следующий день все собрались на фамильном кладбище Корвинов, которое находилось на холме недалеко от замка. Небо было затянуто низкими серыми тучами, а с моря дул прохладный ветер. Здесь собрался весь цвет знати Ардена и Юга. Они обступили две свежевырытые могилы, возле которых ожидали своего часа два гроба: один маленький из светлого дерева, а второй более массивный, окрашенный черной краской, – пустой. По правую сторону стояли люди из Южного королевства – семья Вейланд и южные лорды, которых Аврора не знала.

Слева находились арденийцы. И знакомых лиц было гораздо больше.

Прибыли все советники Рэндалла, включая семью Алистера Грея в полном составе. Приехала даже Вайолет, которая полгода назад вышла замуж. При встрече она крепко обняла Аврору и выразила соболезнования. Авроре показалось, что она была искренна. На церемонию также прибыла делегация из Деревни Предков во главе с Нилом. Была здесь и Мелита вместе с родителями и новоиспеченным мужем – молодым красивым юношей из знатной семьи Аэрана.

Аврора, как и полагалось по обычаям арденийской жене, стояла рядом с гробом мужа, положив на него руку и повернувшись лицом к участникам процессии. В такой же позе находился и Уилл, который, не переставая, наглаживал крышку гроба Анны.

Когда он только приехал, Аврора ужаснулась его внешнему виду. Всегда холеный, красивый и улыбающийся, Уилл превратился в неказистую тень себя прошлого. Бледный, похудевший, с осунувшимся лицом и потухшим взглядом воспаленных, покрасневших от нескончаемых слез глаз, он напоминал живого мертвеца. Словно с уходом Анны умерла и часть его.

Аврора, вероятно, выглядела не лучше: она не смотрелась в зеркало с того самого дня, и на похороны ее полностью одела и собрала Тина.

Похоронную церемонию открыла бабушка Гретта, которая несколько минут говорила о том, какая это огромная утрата для ее семьи и всего Ардена – гибель сразу двоих детей из рода Корвин. В любое другое время Аврора бы задалась вопросом, как эта древняя старушка вообще добралась сюда из Деревни, но сейчас ее это не волновало.

Следом за ней слово взял король Алан. Аврора думала, что он устроит очередной спектакль, демонстрируя лживые слезы, но, к своей чести, Алан был немногословен. Он лишь промолвил, что его младший сын был воплощением мужества, стойкости, справедливости и мудрости и он жалел, что никогда не говорил ему этого лично.

После прощальную речь произносили братья Рэндалла, но Аврора ничего не слышала. Она смотрела безучастным взглядом на крышку гроба, чувствуя, как разрастается зияющая рана в сердце и начинает гноиться.

Когда очередь дошла до Уилла, он едва ли смог связать двух слов и снова расплакался. Он мямлил что-то о том, как любил Анну, как дорожил Рэндаллом, и люди начали перешептываться друг с другом.

Тогда из толпы выступил Тристан. Он выглядел собранным, сосредоточенным, и Авроре было непривычно видеть его в черном, наглухо застегнутом сюртуке с убранными в тугой пучок волосами и без привычной хитрой ухмылки на красивых губах. О прежнем Тристане напоминала лишь серьга в виде кинжала с блестящим бриллиантом на рукоятке. Он встал между Авророй и Уиллом и положил руку брату на плечо. Уилл с трудом собрался и закончил свою речь, а затем все взгляды присутствующих устремились на Аврору.

Настала ее очередь.

Она не заготовила речь. Даже не задумывалась над этим, а сейчас стояла и беззвучно шевелила губами, отрешенно подметив, насколько ее ладонь была бледной на фоне покрытого черной краской дерева. От крышки гроба исходил ужасный холод, и ей все время хотелось отдернуть руку. Аврора слышала гул в ушах, чувствовала, как грудь сдавливает нарастающая паника.

«Там нет Рэндалла… Рэндалла больше нет. Он оставил меня… ушел… Там нет Рэндалла… Там пусто, темно и холодно», – бессвязные мысли крутились в ее голове, мешая сосредоточиться.

Глаза заволокли слезы мутной пеленой. Она должна быть сильной. Ради Райнера. Но сейчас Аврора была в шаге от того, чтобы закатить истерику, накричать на всех, прогнать их и разрушить этот отвратительный, уродливый гроб, в котором было так же пусто, как и в ее сердце. Гнев, скорбь, отчаяние захлестнули ее, готовые вот-вот вырваться наружу.

Внезапно она почувствовала тепло. Большая, горячая ладонь сжала ее левую руку.

– Соберись, – тихий шепот коснулся ее уха, и воздух вокруг нее наполнился ароматом горькой вишни и вина.

Аврора глубоко вздохнула и на несколько секунд зажмурила глаза.

– Я благодарю всех присутствующих, что вы пришли почтить память дорогих моему сердцу людей и проводить их в последний путь, – заговорила Аврора и почувствовала, как Тристан в приободряющем жесте сжал ее руку крепче. – С первых дней знакомства Анна стала для меня настоящей сестрой. Она была воплощением нежности, доброты и мудрости, своим светом была способна затмить само солнце. Мне будет не хватать ее звонкого смеха и ласковой улыбки…

Аврора затихла, чтобы собраться с мыслями, – она должна была сказать несколько слов о Рэндалле. Что можно сказать этим людям о самом прекрасном на свете человеке? Что он спас ее из пучины отчаяния и ненависти к себе? Что защитил ее от собственной семьи, сокрыв совершенное ей преступление? Что не отвернулся от нее, когда она считала себя грязной, опороченной и недостойной его любви, и исцелил все душевные раны?

Нет… Это было только ее. Она не могла, не хотела делиться этим ни с кем другим.