Чтение онлайн

Раздалось громкое мяуканье, звон посуды, а через секунду из-под разделочного стола выбежал тощий, грязный, облезлый котенок. Он на дрожащих лапах пытался увернуться от метлы кухарки. Девушки, под чей стол он спрятался, брезгливо отпрянули и начали шикать на него. Закария не мог их осуждать. Зверь в самом деле был настоящим уродцем: один глаз заплыл и не открывался, а в пасти была большая расщелина, через которую виднелись кривые зубы и сочилась слюна.

Через мгновение котенка все-таки выгнали из-под стола, и он под ругань кухарки и служанок шмыгнул через приоткрытую дверь прочь из кухни.

Переполох быстро сошел на нет, и Закария продолжил насильно заталкивать в себя ненавистную рыбную похлебку. Женщины на кухне его не жаловали из-за грубости и нелюдимости, и поэтому просить другую еду было равносильно тому, чтобы вовсе остаться без обеда. Он и так часто пропускал приемы пищи и очень мало спал благодаря своей службе и обучению.

Но в тот день ему доесть было не суждено. На противоположной стороне кухни послышался скрип стула, и Закария инстинктивно поднял голову, догадываясь, кто собрался покинуть кухню.

Тина поднялась с миской в руках. Несмотря на недовольное ворчание Поппи, которая явно поняла, кому она собралась отнести остатки еды, Тина вежливо ее поблагодарила за вкусный обед и торопливо направилась к двери.

Закария уговаривал себя оставаться на месте, но даже не понял, как оказался в небольшом саду во внутреннем дворике для прислуги. Ему было любопытно, как эта дуреха станет кормить кота с щелью вместо пасти. Убить бедное животное было бы самым милосердным поступком, потому что со своим недугом он так или иначе скоро отощает и умрет с голоду.

Закария укрылся за бетонной стеной и отыскал Тину среди зарослей кустов сирени. Она села прямо на влажную после дождя траву, поставила перед собой миску и усадила на колени трясущегося и жалобно мяукающего уродца. Без тени брезгливости на лице она ласково погладила котенка и начала вымачивать в рыбном бульоне хлебные корки. Котенок как обезумевший пытался вырваться из ее хватки и до крови расцарапал девичьи руки. Тина лишь закусила губу и поднесла к мордочке кусок хлеба. Положила еду ему в рот и, пока тот с жадностью жевал ее, издавая странные звуки, придерживала пасть рукой, чтобы еда не вываливалась через расщелину.

Закария наблюдал за процессом кормления котенка, и внутри него нарастало какое-то странное чувство. Оно заполняло грудь, мешало вдохнуть воздух и заставляло сердце биться сильнее и чаще.

Закария не мог оторвать от девушки глаз и проклинал себя за то, что последовал за ней. Он прикрыл глаза и внутренним взором потянулся к ней, пытаясь прощупать ее ауру.

Вне стен храма он редко прибегал к этому приему. На него уходило слишком много сил, а адепт еще не обладал достаточным количеством внутренней магии, чтобы считывать чужие ауры только из праздного любопытства. В храме же сами стены были напитаны древней магией, и служители Ордена черпали ее прямо из них.

Закария приложил немало усилий, чтобы почувствовать ауру. Она была мягкой, теплой и полной спокойствия. Она обволакивала его, словно укутывала в пуховое одеяло. Словно обнимала его.

Закария отшатнулся и резко открыл глаза. Он уже позабыл это ощущение. Его никто не обнимал вот уже семнадцать лет.

Котенок в руках Тины громко замурчал, и она растянула губы в счастливой улыбке.

– Наелся, малыш? – ласково проворковала она, продолжая улыбаться этому облезлому созданию.

В то мгновение Закария понял, что пропал. Блеск ее орехово-карих глаз поселился в недрах его души и засиял в кромешном мраке маленьким огоньком. Он до жжения в горле хотел оказаться на месте этого котенка. Чтобы она и ему улыбалась вот так – искренне, счастливо и открыто. Чтобы не боялась обнажить перед ним все свои шрамы. Не только на теле, но и в душе. Он мечтал почувствовать ее трепетные объятия наяву.

С тех пор он забыл про покой и крепкий сон. Все его мысли занимала тихая, добрая северянка. Поначалу он пытался с ними бороться, но быстро капитулировал. Он хотел узнать, откуда у нее этот шрам, что заставляло ее морщиться как от пощечины каждый раз, когда замечала в отражении зеркал или окон свое лицо. Почему она так часто погружалась в раздумья, с тоской и печалью глядя куда-то вдаль? Почему сторонилась шумных компаний и как огня избегала внимания мужчин?

Но, несмотря на свои терзания, Закария ни разу не попытался с ней заговорить. Он прекрасно понимал, что это ни к чему хорошему не приведет, и лишь ночами в своей неуютной мрачной комнатушке давал волю чувствам и погружался в мысли о ней. С каждым разом они становились все безумнее и смелее.

Закария знал, что зашел непозволительно далеко, когда в одном особо красочном сне сжимал в объятиях обнаженную Тину и покрывал сладкими поцелуями ее шрам, длинную шею и хрупкие плечи. Той ночью он понял, что должен держаться от нее как можно дальше и избегать любой случайной встречи.

Однако все его планы потерпели крах, когда в Арден прибыл тот косматый кретин и потребовал принца Рэндалла выдать Тину.

Закария стоял на страже у зала Совета и слышал весь разговор. Его не волновало, была ли она виновна в смерти царевича. Единственное, чего он хотел, – ворваться в залу и свернуть мерзавцу шею, лишь бы тот не коснулся ее даже пальцем.

Потом принц Рэндалл приказал привести и ее. Закария до сих пор не ведал, как нашел в себе силы, чтобы не ослушаться приказа. Даже когда вел под руку напуганную до ужаса Тину, он лихорадочно соображал, как спасти ее. Он всерьез раздумывал выкрасть ее и сбежать на Восток. Там у него имелись знакомые, которые смогли бы позаботиться о Тине.

Когда правда вскрылась и он понял, что принц собирается инсценировать ее смерть, то чуть не заплакал от облегчения. Столь сильные эмоции Закария испытывал впервые за долгие годы и не видел смысла обманывать себя. Он был влюблен. А когда она с гордо поднятой головой посмотрела на Ираза, словно на кусок дерьма, влюбился еще сильнее. Такая скромная, тихая, кроткая, но при этом преданная и сильная пред лицом опасности. Она была совершенством. Поэтому Закария не смог остаться в стороне при виде того, как его гордая, сильная северянка горько плачет и молится о скорой смерти под действием яда. Он сорвался с места и опустился на колени, обнимая Тину. В тот момент, когда почувствовал тепло ее тела, вдохнул аромат ванили и сладкой выпечки, заглянул в ее большие блестящие глаза, Закария понял: Тина – вот кто станет самым большим его испытанием.

Он должен был бежать от нее, как от огня, понимая, какой болью и пустотой в душе обернется любовь к ней. Но продолжал лететь в самое пекло словно мотылек. Закария не смел ослушаться, когда принц Рэндалл приказал отвезти Тину в Деревню Предков. Закария знал, что она ослабнет от действия яда, ведь и сам пил подобные снадобья сотни раз. Знал, как тяжело ей будет в первые часы, поэтому, стоило ей прийти в себя, он снова усыплял девушку уколом иглы.

В ту ночь она спала в его объятиях, пока он умирал от любви и такого хрупкого, краткого счастья. А утром совершенно потерял над собой контроль.