Хранитель бездны
Шрифт:
Знакомый вкрадчивый голос заставил меня оторвать взгляд от воспламеняющихся кустов и повернуть голову. В нескольких метрах от места, где я стоял, отвесная скала отступала от края обрыва, образуя небольшую террасу. Посередине, на низком табурете сидел майор Синченко. Одетый в ту же потертую кожанку, в которой я видел его в последний раз, он с интересом, без малейших признаков страха, смотрел на бурлящую внизу лаву.
– Дайте мне руку, – прокричал я, – здесь скользко, я сейчас упаду!
Но майор даже не пошевелился. Как ни в чем не бывало, словно не замечая меня, он продолжал:
– Вы стоите здесь уже достаточно долго. Намного дольше, чем можете себе представить. Вся ваша жизнь – это балансирование на краю бездны. И тут, увидев меня, вы вдруг запаниковали…
– Прекратите болтать, помогите!
– Вы уже решили, что это я виноват в том, что вы сейчас стоите на пороге смерти, поскольку находясь, как вам кажется, в более выгодном положении, не бросаюсь вам на помощь.
– У нас с вами, вероятно, разное представление о морали, – задыхаясь то ли от гнева, то ли от наполненного пеплом воздуха прошептал я.
– Нет. У нас с вами просто разная перспектива. Вы видите только языки пламени на фоне серой скалы напротив вас и смертельно боитесь того, что у вас под ногами. Настолько сильно боитесь, что не можете заставить себя туда взглянуть. Вы просто отказываете себе в возможности встретиться с вашим врагом лицом к лицу. Но что хуже всего, вы не воспринимаете то, что у вас под ногами и угрожает вам как врага. Оно для вас рок, судьба, которой вы можете либо покориться либо избежать на время.
– Вы здесь для того, чтобы читать мне нотации? – осознав, что разговор с майором отвлекает меня от моего положения и способность рационально мыслить вновь освобождается из цепких объятий страха. Всего несколько шагов над бездной, и я в безопасности…
– Зря вы думаете, что здесь безопаснее, чем там, где вы сейчас стоите. Если начнется извержение, нас обоих ждет смерть.
– Как же мы сюда попали? – двигая ступни к спасительной террасе.
Майор усмехнулся и встал с колченогого табурета:
– А вот это хороший вопрос, – своим обычным загадочным тоном сказал он, – у вас есть время подумать над ним. Надеюсь, вы будете успешнее ваших предшественников.
– Откуда вы знаете, сколько времени осталось до извержения? – не отрывая спины от скалы миллиметр за миллиметром я двигался к цели.
– Потому что я создатель этой бездны, – ответил майор.
И тут впервые за все время вы встретились с ним взглядами.
На мгновение мне вдруг показалось, что я увидел в его глазах всю свою жизнь с момента рождения и до самой смерти как бы с высоты птичьего полета. Всю сразу. Увидел и забыл.
Не успел я очнуться от странного видения, как майор Синченко шагнул в скалу и исчез…
Я проснулся от того, что простынь, насквозь пропитанная моим потом неприятно липла к телу.
Выходные я провел как в бредовом ночном кошмаре. Каждый стук, каждый шорох в прихожей настораживал и будил во мне бурю страха. Звук мотора или автомобильного сигнала на улице срывал меня с дивана к окну. Возле постели, которую я не застелил наверное впервые за последние несколько месяцев стояла бейсбольная бита, когда-то подаренная друзьями ради прикола. На журнальном столике вместо любимого печенья и чая лежал большой кухонный нож.
Звонила Марина, обещала вечером прийти приготовить на неделе обед:
– Ты там на синтетической вермишели вообще желудок посадишь… – говорила она, но я ее почти не слышал. Уже давно с каким-то замиранием в сердце я при каждом разговоре улавливал в интонациях ее голоса некие нотки-намеки на примирение. Убеждал себя в том, что был дико зол на Марину, а свои ощущения объяснял исключительно плодом воображения одинокого холостяка, однако где-то на подсознании перспектива нашего воссоединения меня вдохновляла, хотя мужская гордость наотрез отказывалась воспринимать этот факт.
Но тогда, в запертой на все замки квартире с битой на перевес, мне на самом деле было не до вопросов сердечных. Услышав на лестничной клетке чьи-то шаги, я швырнул мобильник на кровать и схватился за нож…
Ворочаясь под одеялом, я представлял себе, как меня схватят неизвестные мордовороты, не успею я выйти из подъезда, отвезут за город в лес и будут методично выдирать плоскогубцами ногти до тех пор, пока не убедятся, что у меня на самом деле ничего нет, и я ничего не знаю. А потом убьют и закопают…
Понедельник, как назло, встретил меня солнечным погожим днем. Наскоро перекусив, я вышел из квартиры и успешно миновал подъезд. Затем полу бегом добрался до маршрутки и благополучно, без разных сюжетов из криминального чтива, попал на работу.
Попасть в офис компании, где я работал постороннему человеку не так просто, поэтому, сидя за столом в рабочем кабинете, я мог немного расслабиться. Впрочем после обеда начались неожиданности, – меня вызвал начальник.
Там я увидел очень высокого худого человека с неестественно большими зелеными глазами и болезненно-желтоватым лицом.
«Корочка» государственной службы безопасности была безупречна. Во всяком случае мне так показалось.
– Геннадий Викторович хочет задать вам несколько вопросов, – тихим голосом, не здороваясь произнес мой начальник, не успел я переступить порог его кабинета, и вышел за двери.
Сотрудник службы безопасности неприлично долго и неприятно пристально смотрел на меня жутким немигающим взглядом прежде, чем сказал первое слово.
– Нам известно, что вы последний, кто разговаривал с Михаилом Владимировичем перед его смертью, – глуховатым каким-то замогильным голосом заговорил сотрудник, не мигая, глядя на меня.