Хранитель чаек

Принцесса Гедда спускалась по каменной винтовой лестнице восьмигранной башни. Ей не нужны были факелы, или свечи: там, где она проходила, тьма пугливо расступалась, вжимаясь в трещины и уступы ниш. Подрагивающий золотистыми огоньками свет кровавой магии словно плащом накрывал дочь короля, переливаясь в распущенных тёмно-бордовых волосах, спускавшихся до самых колен. Нежно-голубое шёлковое платье длинным подолом узкой юбки струилось по ступенькам. Массивные золотые украшения вспыхивали капельками рубинов.

Тяжёлые кованные двери бесшумно распахнулись, послушные движению её тонкой руки. Гедда бестрепетно вошла в королевскую темницу, наполненную запахом нечистот и жалобными стонами узников. Тех, конечно, кто ещё мог стонать. В высокий мраморный коридор смотрели чугунные решетки, отделяющие от него камеры-ниши. Малахитовые колонны очерчивали очерчивали тёмные стены, а дорожка из багрового радонита на полу вела прямо к алтарю бога смерти.

Впрочем, сейчас алтарь не был целью прекрасной принцессы. Пройдя мимо нескольких ниш, она вновь пошевелила пальцами, и очередная решётка распахнулась. Гедда прошла в небольшое помещение: три на четыре шага. Дрожащий золотистый свет озарил низкий каменный свод и истерзанное тело, свисающее со стены на цепях. Рваный балахон. Спутанные грязные волосы закрывают и лицо, и туловище несчастного. Видны лишь узкие кисти и босые ступни.

Гедда подошла к узнику, рядом с которым стоял небольшой деревянный столик с графином. Принцесса улыбнулась, заметив, что столик чуть сдвинулся — верно, несчастный пытался достать до воды. Конечно, это было невозможно. Заключённый и сам понимал бесплодность своих попыток, но, когда горло раздирает жажда, любой разум пасует перед ней.

Принцесса взяла графин и плеснула на бессильно склонённую голову. Узник дёрнулся и хрипло задышал, запрокинул голову, пытаясь облизать намоченные волосы.

— Здравствуй, Джия, — мягко шепнула принцесса, с любопытством глядя на девушку.

Хотя в измученном лице сложно было узнать не то, что пол человека, но даже и самого человека, тем не менее, это была девушка.

Узница искривила губы.

— В-ваше…

— Да-да, моё.

Гедда не побрезговала коснуться пальцем подбородка собеседницы, подняла её лицо и всмотрелась в глаза, казавшиеся огромными из-за черных кругов вокруг них.

— Ая-яй-яй, девочка, не бережёшь ты себя совсем, — мурлыкнула принцесса. — А была такая хорошенькая! М? Ты помнишь?

Узница отдёрнулась.

— Ты не рада меня видеть, Джия? — нежно улыбнулась принцесса. — Ты сердишься на меня, быть может? Это было бы не справедливо, милая. Ведь ты сама виновата в том, что оказалась здесь.

— Ну что вы! — прокаркала узница, оскалившись. — Как я могу сердиться на мою принцессу?

— Я всегда хорошо относилась к тебе, Джия. Ты знаешь это. Ведь это я приблизила тебя, одарила своей милостью, не так ли? Ты отплатила мне предательством и чёрной неблагодарностью, девочка моя. Зачем ты согласилась участвовать в мятеже против своего короля? Тем не менее, я и сейчас желаю тебе добра. Веришь?

— Конечно, — страшные глаза заискрились насмешкой. — Как я могу не верить тебе?

Гедда нахмурилась.

— Может быть, ты хочешь пить, милая? — ласково поинтересовалась она.

Джия тяжело задышала, приоткрыв рот. Соблазн был слишком велик. В глазах её поневоле зажглась надежда. Принцесса вновь улыбнулась, наклонилась к уху девушки и шепнула:

— Я дам тебе воды, милая, ведь я люблю тебя.

Она действительно взяла кувшин и, наклонив его, стала поить узницу. Джия жадно прильнула губами к глиняному носику, торопливо глотая живительную, но мерзкую по запаху жидкость.

— Тебе повезло, милая. Куда больше, чем Айяне, — вновь шепнула принцесса, и узница захлебнулась, закашлялась. — Да-да, ведь твоей сестрёнке скоро исполнится тринадцать, не так ли? Возраст, когда она сможет доставить полное удовольствие всадникам.

Джия рванулась к мучительнице, оскалившись и зарычав.

— Я убью тебя, Гедда! Слышишь?! Если…

Кувшин упал на пол и разбился. Драгоценная вода потекла по полу.

— Ой. Ты напугала меня, милая, — ухмыльнулась принцесса, отступая назад. — Зачем ты так? Айяна стала такой хорошенькой. Если бы ты увидела, то гордилась бы ей. Такая нежная кожа, такие глазки невинные… М-м. Вот только плачет постоянно.

Джия тяжело дышала, не сводя лихорадочно горящего взгляда с мучительницы. Гедда села на стол, на котором уже не было кувшина с водой, перекинула ногу на ногу, расправила лазурное платье.

— Что ты от меня хочешь? — прохрипела пленница.

Гедда посмотрела на пальчики, украшенные перстнями, покрутила их перед глазами, капризно надула губки.

— От тебя? Ну, я не знаю… Ты хочешь выкупить сестрёнку, милая? А что ты можешь предложить мне взамен?

Джия закрыла глаза, закусив обкусанную губу. Затем улыбнулась, открыла глаза и насмешливо глянула на принцессу.

— Ты можешь играть со мной, Гедда. Но я знаю, что ты бы не пришла, если бы не хотела мне предложить сделку. Не так ли?

Мучительница приподняла тёмную красивую бровь.

— Может, я просто соскучилась?

— Когда ты скучаешь, то приходишь не одна, а с палачом, — заметила узница, нагло глядя в глаза принцессе.

Та хмыкнула.

— Ладно. Уговорила, — шепнула, наклонившись к девушке и блестя глазами. — Я хочу предложить тебе сделку. Жизнь за жизнь.

— Чья же жизнь понадобилась могущественнейшей ведьме? — поинтересовалась Джия, полуприкрыв глаза.

Ей казалось, что в горле что-то рвётся и режет его изнутри.

— Нет, милая, — мягко улыбнулась принцесса. — Ты сначала дашь клятву на крови, что исполнишь моё желание, а потом я тебе что-то расскажу.

Джия хрипло рассмеялась и тотчас согнулась от боли, пронзившей грудь.

— Нет, принцесса, так не пойдёт. Прежде, чем давать клятву…

Гедда соскочила со столика и шагнула к ней, схватила за волосы, оттягивая назад и заставляя девушку прогнуться.

— Ты дерзишь, Джия, — печально заметила она, — а я не люблю дерзких.