Чтение онлайн

Временами ему казалось, что он плывет по волнам памяти.

– Держу пари, что у Джулианы есть парочка кобыл, которых она с удовольствием случила бы с этим великолепным жеребцом, – как бы, между прочим, обмолвился герцог.

– Джулиана? – удивленно спросил Эш.

– Это мать Элизабет, – объяснил Хейворд. – У нее в конюшне много превосходных арабских скакунов.

– Я думал, что родителей Элизабет нет в живых, – растерянно произнес Эш.

– Ее отец умер, когда ей было десять лет, – ответил Хейворд, глядя на Эша, словно играл с ним в шахматы и не знал, какой ход сделать дальше. – Мне показалось, что она говорила вам об этом.

– Нет, – признался Эш. – Но и не удивительно: нас едва ли можно назвать друзьями.

– Да, я заметил, что, как только вы оба оказываетесь в одной комнате, между вами словно холодок пробегает.

«Жаль, что холодок не пробегает по телу, когда рядом оказывается Элизабет», – пожалел он мысленно.

Избегая взгляда старика, Эш старательно водил щеткой по спине жеребца. Он не хотел, чтобы Хейворд заметил на его лице смятение. Да, эта женщина и в самом деле превратила его в туго натянутую тетиву. Он проклинал тот день, когда ее увидел, но уже в следующее мгновение представлял ее в своих объятиях.

– Но как вы можете быть опекуном леди при живой матери? – удивился Эш.

– Дело в том, что Джулиана... – начал старик, но после короткой заминки попытался уйти от прямого ответа: – Боюсь, что Джулиане не под силу задача воспитания дочери.

Эш, уловив в голосе старика нотки боли и видя озабоченное лицо герцога, осторожно спросил:

– Она больна?

– Да, но не тем, чем вы могли подумать. – Хейворд, не глядя на него, задумчиво вглядывался в темноту, словно в те далекие годы. – Джулиана и Элизабет стали с нами жить после того, как отец и ее братья погибли во время пожара в левом крыле их дома.

Глядя на гладкую серую спину Уинда Дансера, Эш думал, как многое он хотел бы знать о женщине, преследовавшей его в мечтах и днем, и ночью. И все-таки он боялся подробностей.

Сегодня вечером ему пришлось призвать на помощь свою волю, чтобы не заключить ее в объятия. Когда же она заговорила о новом учителе для него, ему захотелось схватить ее за плечи и целовать нежные губы до тех пор, пока такие мысли не покинут прелестную головку. И это было бы только началом того, чего он хотел.

– А сколько у нее было братьев? – спросил Эш.

– Трое, – ответил старик. – Самому старшему было восемь. Александр, отец Элизабет, успел вывести из горящего дома Джулиану, Элизабет и самого младшего из братьев. Потом он вернулся за остальными. – Хейворд помолчал. – Но ни ему, ни двум мальчикам спастись не удалось. Спустя два дня умер от отравления легких Филипп, младший сын.

Эш запустил руку в теплую холку жеребца и, поглаживая жесткий конский волос, невольно задумался о бедной маленькой девочке, лишившейся на этом свете почти всех. Похоже, у него с леди Бет гораздо больше общего, чем ему казалось.

– Элизабет и Джулиана сильно пострадали от дыма, – продолжил грустные воспоминания герцог. – Мы с вашей бабушкой поначалу даже боялись, что их легкие тоже окажутся отравленными. Потребовались время и масса забот, чтобы в конце концов, болезнь победить. Боюсь только, что раны Джулианы никто уже не излечит. Она никогда не станет такой, как прежде. Когда вы ее увидите, вы все поймете.

– Наверное, и для леди Бет эта трагедия не прошла бесследно, – осторожно заметил Эш.

– Да, – согласился Хейворд. – Несчастье украло у моей девочки юность. С того дня она не играла в те игры, которыми балуются маленькие дети. Она всегда была озабочена уходом за матерью. За мной и герцогиней, она так же рьяно ухаживает. Эта девушка невероятно преданна. Она готова на все, чтобы сделать нас счастливыми. Если ей кажется, что какой-то человек может нас обидеть, она становится свирепой, как тигрица, защищающая детеныша.

Посмотрев на старика, Эш заметил в его глазах задумчивость, словно тот оценивал каждый ход противника. Он догадался, что Тревелиан не случайно поведал ему эту историю.

– Если я правильно вас понял, вам хотелось бы видеть меня и леди Бет друзьями, – сказал Эш.

– Я подумал, если вы узнаете о ней немного больше, – улыбнулся Хейворд, – вам станет понятна ее слепая преданность мне, и вы не будете считать ее мегерой.

«Если бы леди Бет была только мегерой, – это не так страшно. Не была бы она такой соблазнительной!» – подумал Эш.

– Для меня очень важно, чтобы вы стали добрыми друзьями, – тихо и мягко сказал Хейворд.

Добрыми друзьями! Это было совсем не то, что представлял себе Эш, думая о ней. Стараясь казаться спокойным, он снова принялся водить щеткой по холке жеребца. Интересно, что сказал бы герцог, узнай он, чего на самом деле хочет Эш от своей строгой учительницы.

– Когда Элизабет была еще маленькой, мы часто говорили о Пейтоне и Эмори. И вы, и ваш отец никогда не покидали моего сердца. – Хейворд замолчал и, тяжело вздохнув, продолжил: – В том, что она вами так заинтересовалась, виноват только я. Не удивительно, что она думала о вас и представляла первую встречу. Боюсь, что она ожидала увидеть зеркальное отражение Эмори.

Эш изо всех сил сжал металлическую ручку щетки.

– Думаю, я ее разочаровал, – глухо произнес он.

– Только в том, что с неохотой воспринимаете встречу со своей семьей.

– Но я не уверен, что у меня есть семья.

– Я понимаю ваши чувства, – кивнул Хейворд, – но поймите и вы чувства Элизабет.

– Думаю, что теперь смогу ее понять, – тихо произнес Эш.

– В таком случае могу надеяться, что вы постараетесь стать друзьями? – спросил герцог.

Эш готов был признаться, что ему самому порядком надоела эта война. И если им суждено целых шесть месяцев прожить бок о бок, может быть, стоит в самом деле, заключить перемирие.

– Боюсь, что это будет зависеть от леди Бет.

Элизабет вышла и каюты и остановилась на палубе. Не отрываясь, она смотрела на посеребренный светом луны океан. Вздымавшиеся волны были величественными. Свободными. Неукротимыми. Как дух мужчины, овладевшего ее мыслями.

Она никогда и подумать не могла, что Пейтон откажется от положения лорда Энджелстоуна. Многие мужчины пошли бы на любой грех, чтобы носить титул. Богатство. Положение в обществе. Власть. Всем этим мог бы обладать Эш Макгрегор. Но он, похоже, к этому не стремился. Девушка тяжело вздохнула, не зная, как изменить его точку зрения.