Чтение онлайн

Иногда боль, которую испытывает другой человек, может оказаться сильнее и глубже, чем кажется на первый взгляд. Сейчас я не без сожаления подумал, как много я не сумел разглядеть несколько часов назад, как много не услышал и не понял.

Я перенес свой рюкзак с пола на кровать и расстегнул «молнию».

– Я принес вам кое-какую одежду. Правда, она мужская, но другой у меня нет. Думаю, завтра мы подыщем для вас что-нибудь более подходящее, а пока… Кроме того, сегодня вам, в любом случае, лучше спать без рубашки, чтобы раны на спине поскорее зажили. Рубашка может присохнуть к порезам, и тогда утром мне снова придется отмачивать вас под душем. – Я поставил флакончик с болеутоляющим на столик в изголовье кровати. – Завтра вы будете чувствовать себя так, словно по вас проехал бульдозер. Две или три таблетки снимут боль и отек. – Я положил рядом с таблетками ключ от номера и шагнул к двери. Остановившись на пороге, я обернулся. – Постарайтесь выспаться. Утром я зайду вас проведать.

Джекки вскочил с пола и хотел броситься за мной, но я поднял перед собой согнутую в локте руку, и пес послушно сел. Из его приоткрытой пасти капала слюна. Я показал на кровать, и Джекки, легко запрыгнув на изножье, улегся поверх одеяла.

– Ты остаешься. Охраняй, – скомандовал я, и Джекки завилял хвостом.

– А вы правда вернетесь? – неожиданно спросила женщина, когда я уже закрывал за собой дверь.

– Если я не вернусь, можете взять Джекки себе.

Обняв пса, женщина слабо улыбнулась – впервые за все время улыбнулась по-настоящему, а я закрыл дверь и перешел через улицу. Глядя на пристань, где стояла моя лодка с привязанным к носу оранжевым ящиком, я подумал, что Дэвиду моя новая знакомая, скорее всего, понравилась бы.

– Я знаю, знаю, – пробормотал я, обращаясь к оранжевому ящику. – Можешь не говорить…

Я проснулся от солнечных лучей, которые били мне прямо в глаза. Сев на палубе, я потянулся. Бросив взгляд на свой «ролекс» – не Дэвидов, а мой собственный, – я убедился, что проспал почти пять часов. Пора было вставать, и я выбрался на причал. По пути к выходу со стоянки я встретил служителя, который нес мне пластиковый стакан с горячим кофе. Протягивая его, парень спросил:

– Все в порядке, мистер?

Я кивнул и сунул ему двадцатку.

Парень усмехнулся.

– Если вам нужен сторож для вашей лодки, можете нанять меня.

Я отпил кофе и бросил взгляд в сторону мотеля.

– Из тебя получился бы отличный сторож, дружище.

Он слегка покраснел.

– А как дела у раненой леди?

– Как раз собираюсь это узнать.

Постучав в дверь мотеля, я услышал внутри шорох, и через несколько секунд дверь отворилась. Моя новая знакомая была в моих шортах и моей рыболовной рубашке с длинными рукавами. И то, и другое было ей велико. Почти одновременно с ней на порог выскочил Джекки, я наклонился, чтобы потрепать его по голове, а он радостно завилял хвостом и облизал мои пальцы. Под рубашкой я разглядел футболку с короткими рукавами, которую женщина надела, вероятно, для того, чтобы та впитывала сукровицу. Волосы она убрала назад, и я еще раз убедился, что черты у нее правильные, а лицо красивое, хотя и оно тоже было покрыто мелкими царапинами и ссадинами. Ее не портили даже седые корни волос, но как раз это волновало меня меньше всего. Один визит в парикмахерскую, и седины как не бывало, а вот порезы будут заживать дольше. К сожалению, отдохнувшей женщина не выглядела, хотя поспать ей, похоже, удалось.

– Доброе утро.

Распахнув дверь пошире, она отступила в сторону, и я вошел. В номере было прибрано, постель заправлена, остатки продуктов сложены в рюкзак. Только бутылка с вином и флакон с болеутоляющим по-прежнему стояли на тумбочке, но я заметил, что ни то, ни другое не было вскрыто. На столике у окна стояла стеклянная кружка с горячей водой, а в ней плавал чайный пакетик.

Женщина опустилась на стул, так что ее кисти свободно свисали между расставленными коленями. Только сейчас я заметил, что с одной стороны ее лицо слегка распухло. Еще несколько часов, и под глазом появится приличных размеров синяк.

– У меня совсем нет денег, – проговорила она, обводя рукой комнату. – Я не смогу вам заплатить, но…

– Думаю, вы проголодались, – перебил я, останавливаясь перед ней. – Не хотите позавтракать?

Она молча кивнула, и я положил перед ней пару пластиковых босоножек.

– Не уверен, что правильно подобрал размер, но…

– Мне кажется, – проговорила она, – вы умеете пропускать мимо ушей кое-какие важные вещи, которые я говорю… – В ее голосе не было упрека, только констатация факта.

Я показал на босоножки:

– Примерьте.

– Вот, снова вы это делаете!

– Возможно, но меня действительно беспокоят ваши ноги.

Она надела босоножки и пошевелила пальцами. Ноги у нее были красивыми и сильными, с высоким подъемом и толстыми мозолями на пальцах. Изящные лодыжки были оплетены хорошо развитыми мускулами. Поднявшись со стула, женщина сунула руки в карманы шортов.

– Не люблю разговаривать о серьезных вещах на пустой желудок, – добавил я.

Она улыбнулась, и мы, выйдя на улицу, зашагали к ближайшему кафе. Там мы заняли место у окна, и я спросил:

– Вы любите кофе?

Она потерла глаза.

– Кто не любит кофе, тот… не человек.

Официантка подала нам две чашки кофе, и я заказал завтрак. Некоторое время мы молча потягивали горячий напиток. Я первым нарушил молчание.

– Мерфи. – Я протянул руку через стол. – Но обычно меня зовут просто Мерф.

Она пожала протянутую руку.

– Элизабет. Но друзья зовут меня… Летта.

– А можно узнать – почему? Ведь Элизабет, как правило, сокращают либо до Бет, либо до Лиз.

– Когда-то на Бродвее я дебютировала в роли Анны в мюзикле «Король и я». На следующий день в «Нью-Йорк Таймс» появился заголовок: «Элизабет – новая звезда этого летта!» Это была опечатка, понимаете?.. С тех пор в труппе меня так и прозвали – Летта. Я привыкла и теперь почти всегда так себя называю.

– Вы танцевали на Бродвее?!

Она кивнула, но без капли высокомерия или самодовольства. Летта как будто вспоминала о чем-то приятном, но давно потерянном.

– И пела.

– Давно?..

Она покачала головой, поглядела на потолок.

– Уже больше пятнадцати лет назад.

– Вы выступали только в одном шоу?

– Нет. – Летта продолжала рассматривать потолок, и я вдруг сообразил, что впервые вижу ее глаза при дневном свете. Они были изумрудно-зелеными и невероятно красивыми. Хвалиться своими успехами она явно не спешила, и я спросил:

– А в скольких?

– Примерно в десяти или даже больше.

– Вы выступали на Бродвее в десяти разных шоу?

– Да. И некоторые из них выдержали по несколько сезонов, так что я выходила на сцену достаточно часто.