Чтение онлайн

Лаис не уступал Лаеру владением меча, несмотря на то, что Хранитель владел обеими руками одинаково и был вооружен двумя клинками. Левша Лаис, комбинирующий все три школы боя, мог позволить себе показную небрежность в проводимых блоках и контратаках. Лаер, чаще пренебрегая движениями корпусом, делал все резко, "рвал" руками, оттого он был больше склонен к нападению, нежели к защите. Его ставка была на неожиданность, коварство, когда как Лаис, в равной степени успешно владевший искусством атаки и защиты, был невероятно пластичен, словно вода, способная плавно принять любую форму, в любой момент, и поэтому непредсказуем, несмотря на плавность движений.

В детстве Лаеру доставалось "на орехи" от отца и наставников именно за резкость, отсутствие чарующей грациозности брата. Однако, Хранитель, даже когда перешел с мечей на лезвия, которые предполагали исключительно самозащиту, постепенно переходящую в смертоносную самозащиту, все же не мог подавить в себе большую склонность к атакам, нежели к блокам и уходам от удара, оттого и поплатился отсеченными пальцами. Однако безошибочный выбор момента, растяжка, работа ног, чувство равновесия в сочетании с резкостью ударов делали его стиль неповторимым и просто убийственным.

Горячий сноп необычных зеленоватых искр, вырывающийся при каждом столкновении мечей обжигал Хранителю руки и стремился выжечь глаза.

Лаер все никак не мог уловить суть меча брата. То, что оружие было магического происхождения, он не сомневался, но что и как, он не понимал. Пока не увлекшись, проворонил скользящий захват левой руки и едва не лишился головы, успев выпустить магический барьер. Яркая, обжигающая вспышка при соприкосновении меча Лаиса и магической преграды Лаера, породила чужеродный мощный поток чистейшей энергии, враждебно отшвырнувшей противников на три скачка в разные стороны. Лаер рухнул на постамент возле статуи, ощущая, как стихает боль в теле от странного магического конфликта. Куда упал Лаис, Хранитель не посмотрел, осознав в какой непосредственной близости от тела Уны он находится. И поднявшись, шатаясь, ринулся к алтарю.

Но как только руки коснулись отграничившего поле круга и охранная магия Лаера, стремясь уберечь хозяина, сломала структуру заклятий, тело, распятое над кругом, смазалось, принимая истинные очертания. Вот к чему эти руны поддерживающие магию. Они сохраняли иллюзию. Иллюзию тела Уны.

Лаер отдернул руки не пытаясь поймать мертвое тело Смотрителя, рухнувшее на алтарь.

Позади тихим шелестом по залу пронесся смех Лаиса.

— Где она? — холодно глядя на мертвое тело слуги, не поворачиваясь, спросил Лаер.

— Мертва.

— Лжешь.

— Может быть.

— Он знает?

— Кто?

— Отец знает, что ты тоже провел Связующий обряд, заключив часть души в клинок?

— Нет, разумеется. — Помедлив, ответил Лаис. — Догадываешься, кто разбил твой ореол?

Это он пробил ореол Лаера. Это он поставил восемь брешей между вязями. Все оказалось элементарно — Лаис разделил свою душу, поместив половину в меч. Вязь на ореоле, практически одинакова с вязью брата. Не очень трудно предугадать, как пробить ореол Лаера имея фактически его копию у себя над головой.

Лаера защищала охранная вязь, часть его души, его магия. Когда с ней соприкасался клинок Лаиса, с его заключенной частью души, происходила эта странная вспышка. Это был конфликт разбитых душ.

Лаер расхохотался и медленно повернулся к улыбающемуся брату.

— Выходит, не так уж далеко мы ушли друг от друга.

— О нет. — Усмехнувшись, возразил Лаис. — Я не убивал женщин и детей, чтобы провести обряд. Я забирал жизни у уже умирающих, заключал в предметы, до поры до времени. Причем очень редко люди погибали от моей руки. Убийцы, насильники, воры… Знаешь, запятнанные души даже сильнее невинно убиенных, так что не факт что мы с тобой похожи в этом вопросе.

Лаер презрительно фыркнул, досадуя, что такая простая идея когда-то не пришла к нему. Но Лаеру было всего шестнадцать, когда он провел обряд, а Лаису…

— Полгода назад, — правильно расценив вопросительный взгляд Хранителя, ответил он.

А Лаису двадцать четыре на момент совершения ритуала. Пожалуй, сейчас, Лаер вооруженный более глубокими знаниями о магии тоже смог бы значительно упростить этот ритуал.

Они снова кружили по незримо очерченному кругу, а в пяти скачках недвижно застыли на древесной пыли и обломках, расправив капюшоны, и гипнотизируя друг друга серебристо-зелеными глазами две призрачно-красивые змеи.

Слишком просто. Смерть его не принесет никакой пользы. Уну храмовики убивать не будут, потому что это никак не укладывается в рамки красивой легенды спасения девушки от такого аморального урода и беспринципного убийцы, как Лаер. Значит, они где-то ее держат, и будучи совсем не уверенными, что Лаер не найдет способа продлить себе жизнь, пытаются добить его, думая, что срок подходит, а значит он ослабел. И дланью правосудия был выбран брат-близнец Хранителя. Что ж, нельзя не отметить столь тонкий и изящный юмор.

А этот баран идет у них на поводу… Ну вот почему это так задевает Лаера?

Он поймал на правый клинок пробный замах Лаиса, и вторым попытался полоснуть по открывшемуся предплечью, но Лаис увернулся, перейдя в линию мастерски выполняемых, но предсказуемых атак, что давало время поразмыслить обоим.

Лаер невольно любовался значительно возросшей грацией брата, он был одним из тех малочисленных бойцов, у которых красота боя так же естественна, как и способность дышать. Лаер одно время пытался привить это Теням, но с таким умением изящного ведения линии нападения нужно родиться, этому нельзя научиться.

Хранитель перестал сухо парировать удары, переходя в наступление. Лаис отражал атаки, стремясь выцепить брешь в блоке брата.

Хранитель позволил эмоциям брать верх, добавляя в атаки слепой ярости, сметающей не успевающие закрепиться отводные приемы Лаиса. Однако тот сумел провести Лаера — замахнулся, собираясь рубящим ударом снести голову и открывая свое левое предплечье, куда незамедлительно направил удар Хранитель, и Лаис резко отскочив назад, рубанул по вытянутой руке Лаера. Но тот уже понял, что его заставили идти по ложному следу, и, откинув меч из левой руки куда-то в сторону, рухнул на пол, уходя от дугообразного завершающего удара Лаиса.