Шрифт:
– Кевин Дж. Миллз, дата рождения 17 ноября 1989-го дата смерти, 2 апреля 2015-го.
– Противным голосом выкрикнула пожилая тетка, сидящая за конторкой в конце длиннющего, ослепительно белого коридора.
– Да, это я!
– Неуверенно откликнулся молодой человек, вставая со скамьи у стены.
– Заходите.
– Крякнула она.
Кевин осторожно двинулся вперёд, стараясь не смотреть на раздраженных людей в очереди, многие из которых ждали гораздо дольше, чем он. Проходя мимо секретаря, Кевин едва не подпрыгнул от неожиданного крика над самым ухом:
– А в журнале расписываться кто будет?! Хемингуэй?! Как же я от вас, тупоголовых, устала!
Пытаясь пропустить мимо ушей её причитания, Кевин наскоро поставил подпись в клеточке напротив своей фамилии, и поспешил скрыться за тяжёлой дубовой дверью кабинета с табличкой "G".
В кабинете было пусто. Не в том смысле, что было мало мебели, а действительно пусто. Пустые белые стены, такой же белый пол, ни окон, ни мебели, вообще ничего. И никого! Дверь за спиной тоже куда-то делась. Кевин остался один, в ослепляющей белой пустоте.
– Кевин Дж. Миллз, 25 лет, 6 футов роста, брюнет, не женат, курящий, безработный, скончался от полученных травм при нападении ровно в 23:47 2-го апреля 2015 года. Я ничего не упустил?
– За спиной Кевина неслышно возник человек лет сорока на вид, в строгом чёрном костюме с красным галстуком, аккуратно стриженый, с небольшой проплешиной на макушке и в круглых очках в тонкой оправе. Человек уткнулся в чёрный планшетный компьютер. Модель Кевину установить не удалось, но какое-то внутреннее чувство подсказывало, что ни одна из известных ему фирм не имела к его производству никакого отношения. Также Кевин был уверен, что на экране отображались полное его, Кевина, досье.
– Я ничего не упустил?
– Чуть более настойчиво переспросил человек.
"Буду пока называть его Костюмчиком." - Решил для себя Кевин, и ответил:
– Нет, все верно...
– Он замялся.
– Кроме, разве что, даты смерти...
– А что с ней не так?
– Удивился Костюмчик.
– Неверно указано время?
– Нет...
– Кевина начал раздражать нарастающий идиотизм ситуации.
– Проблема вообще в её наличии!
– Простите, мне кажется, я вас немного не понял...
– Ну какая может быть дата смерти, если я ещё жив?! Не мог же я умереть, в конце-то концов!
– Вообще-то, - откашлялся костюмчик.
– Очень даже могли. Более того, могли - и сделали!
– Бред какой-то...
– Кевин схватился за голову и начал ходить кругами.
– Я же здесь, живой, здоровый и невредимый! Я хожу, дышу, разговариваю, наконец!
– Ах, вот оно что.
– Мягко улыбнулся Костюмчик.
– Вы, молодой человек, правы в одном - вы здесь. А вы не задумывались на секунду, где это - здесь?
– Эм...
– Кевин не нашел, что сказать. Он даже не знал, что подумать. Целую минуту он стоял, открыв рот. Озарение, как и всегда пришло внезапно.
– Я... Я на том свете? Я и правда умер?
– К моему глубокому сожалению - да.
– Развел руками Костюмчик.
– Сейчас, мистер Миллз, вы находитесь в чистилище, и от результатов этого собеседования зависит то, куда вы в итоге отправитесь, в рай, или ад.
– Что?
– Окончательно опешил Кевин.
– Какое еще собеседование?! Что тут происходит вообще? Кто вы такой?! Вы - Бог?
– Что? О, нет, мистер Миллз, нет.
– Костюмчик впервые за всю беседу улыбнулся.
– Я, скажем, Его доверенное лицо. Одно из очень многих доверенных лиц, если можно так выразиться. Ох, - спохватился он.
– Наверное, вам будет комфортнее воспринимать информацию сидя? Как же я сразу не подумал... Садитесь, прошу.
Костюмчик указал рукой за спину Кевина, и тот, обернувшись, с удивлением обнаружил прямо возле себя черное кожаное кресло, ярко выделяющееся на фоне идеальной белизны помещения. Секунду подумав, Кевин решил, что в ногах правды нет, и принял предложение Костюмчика, который, в свою очередь, поступил точно так же.
– Итак, - продолжил мужчина, - Чтобы избавить вас от лишних вопросов, я, с вашего позволения, расскажу, в чем, собственно, заключается суть чистилища.
– Дождавшись кивка Кевина, он продолжил.
– Как вы, наверное, знаете, чистилище является неким сортировочным пунктом для душ. Отсюда мы отправляем умерших туда, куда они заслуживают, по итогам их земной жизни. В некоторых случаях, когда прегрешения и заслуги человека сомнительны, либо недостаточны для безоговорочной отправки в один из конечных пунктов, мы даем людям шанс оправдаться, либо же отработать свои грехи на... назовем это "общественными работами". Вот так и будет проходить наша беседа.
– Ну, теперь хотя бы кое-что стало ясно.
– Отрешенно проговорил Миллз, откидываясь на спинку кресла.
– Вот и славно.
– Дежурно улыбнулся Костюмчик, и включил планшет с досье.
– Тогда приступим. Вы, мистер Миллз, хоть и не были образцом для подражания, все же вели довольно умеренную жизнь. Семь случаев прелюбодеяния, двадцать три случая чревоугодия, множественное уныние - лень, если хотите; также гнев, зависть и алчность, но в разумных пределах. О, два случая гордыни, чуть не упустил из виду. И это не считая более мелких прегрешений. Не то, чтобы достаточно для ада, но и в рай вас, увы, с таким списком не пустят. Но это только смертные грехи. К вашему счастью, на вас не висит ни убийств, ни краж, ни прочего нарушения заповедей. Это уже большой плюс в вашу копилку!
– Но погодите!
– Ухмыльнулся Кевин.
– Ведь первая заповедь, если мне не изменяет память, говорит, чтобы мы верили в единого бога, не имея при этом других богов! А я ведь вообще атеист!
– Ах, молодой человек, вероисповедание или же личная жизненная позиция человека волнует наше Начальство не более, чем какие-нибудь карикатуры в журналах! Сами посудите, если бы мы наказывали всех атеистов, то что бы нам пришлось бы делать со всеми мусульманами, язычниками, иудеями, буддистами, а так же людьми всех прочих вероисповеданий? Мы судим лишь по деяниям человека, поступкам и помыслам, а не по его мировоззрению!
– Что ж, довольно неожиданно.
– Хмыкнул Кевин.
– Если у вас больше нет вопросов, мистер Миллз, я предлагаю продолжить. Итак, у вас есть два варианта. Мы можем разобрать каждый ваш грех в частности, и у вас будет возможность его оправдать, либо по сумме грехов вам сразу назначат исправительные работы, в ходе которых, в случае отсутствия новых нарушений, ваши прошлые грехи будут списываться.
Кевин задумался. С одной стороны, ему не хотелось бы отрабатывать свою жизнь, но с другой стороны сидеть, вспоминать каждый свой "грех", да к тому же еще и оправдываться перед этим... Костюмчиком Кевин хотел еще меньше. Ну что же, выбор очевиден.