Чтение онлайн

— Роберт? — Она снова повернулась к Джейн. — Что это значит: «аэропланы»?

— Вы должны будете четко объяснить нам, почему желаете стать студентом Гласкасла. Вы несколько старше большинства поступающих, но это может быть доводом в вашу пользу, — сказал Портеус. — Иногда самым юным из поступивших требуется несколько триместров на то, чтобы остепениться и приступить к занятиям как следует.

Лэмберту казалось, что у него желудок завязался на несколько узлов.

— Не знаю, что сказать.

— Ничего говорить не надо. Пока не надо. Просто подготовьте свой ответ к тому моменту, как присоединитесь к нам в капелле в семь часов. — Портеус хлопнул Лэмберта по плечу. — Да, и это официальная церемония. Так что оденьтесь соответствующим образом.

Лэмберт посмотрел на Фелла, который со смущенной улыбкой глядел в свой бокал. Не сумев поймать взгляд друга, Лэмберт повернулся к Джейн и обнаружил, что она улыбается, глядя прямо на него. От этой улыбки узел у него в животе стянулся еще туже.

— Что мне делать?

— Принять приглашение, конечно же, — сказала Джейн. — Вы мечтали учиться в Гласкасле с самого приезда. Эми сказала мне об этом уже на второй день моего пребывания здесь.

Лэмберт окончательно смутился при мысли о том, что Эми и Джейн могли о нем говорить, но сумел выдавить из себя:

— О, конечно, я мечтал когда только сюда приехал. — Он чуть помедлил. — Но меня столько раз ставили на место с тех пор… Ну их к дьяволу, — закончил он вполголоса.

— Очевидно, вы заставили их изменить свое мнение. Немалый подвиг, однако. — Джейн стала немного серьезнее. — Вы нужны Гласкаслу, Лэмберт. И если я хоть немного вас понимаю, то уверена: вам Гласкасл нужен точно так же, как мне нужен Гринло. Это ваш шанс. Воспользуйтесь им.

Долгие секунды Лэмберт смотрел Джейн в глаза. Молчание становилось все напряженнее, пока наконец Джейн его не нарушила:

— Подумайте об этом. Времени у вас уйма.

— О, уйма. До семи вечера, — мрачно отозвался Лэмберт.

Времени было слишком много — и абсолютно недостаточно, тем более что в этот момент он не в состоянии был связно думать. Сердце его так и норовило выпрыгнуть из груди. Он пылал от гордости. Он заставил их изменить мнение! Разум подсказывал ему, что поступление в Гласкасл в качестве студента повлечет за собой множество проблем. Например, когда у него появится возможность снова увидеться с Джейн? Совершенно запутавшись, он повернулся к Феллу:

— Что вы думаете?

Судя по искоркам смеха, плясавшим в глазах Фелла, тот видел, как на лице Лэмберта отражались все его мысли.

— Что я думаю, не имеет никакого значения. Важно то, что думаете вы. Не спешите, определитесь с ответом. Но выбирайте то, что вам по-настоящему хочется, и подумайте, почему вам хочется именно этого. Вы сделали правильный выбор, когда я испытал вас Золотым Западом. А теперь сделайте выбор снова. — Фелл поднял свою рюмку. — Леди и джентльмены, я приглашаю вас выпить за здоровье Сэмюэля Лэмберта!

В семь часов Сэмюэль Лэмберт обнаружил себя стоящим у дверей капеллы колледжа Трудов Праведных. Сколько раз он слушал гимны, сидя на своей скамье по другую сторону стены, окружавшей сад колледжа? Как часто он слышал, как голоса поднимаются, сливаясь воедино, но оставаясь приглушенными, — как сейчас, когда они доносились через массивную дверь капеллы? Как они будут звучать, когда он окажется внутри, когда услышит их полностью? Как они будут звучать, когда он окажется среди поющих, перестав быть посторонним?

Лэмберт медлил. На нем был его лучший костюм — и он чувствовал себя в нем неловко, хотя к вечеру августовская жара уже начала спадать. Фелл повязал ему белую бабочку и объявил, что он выглядит достаточно парадно. Сможет ли он выдержать регулярное облачение в парадный костюм? В костюм, включающий в себя цилиндр, белую бабочку и накрахмаленную манишку? Сможет ли он выносить чужие обычаи в течение полных трех лет обучения в Гласкасле? Будет ли учеба соответствовать тем ожиданиям, которые у него сложились? Может ли он быть уверен в том, что не обрекает себя на разочарование и крушение иллюзий? Может ли он быть уверен хоть в чем-то?

Потребность услышать музыку более отчетливо гнала Лэмберта вперед. Он открыл дверь и вошел внутрь. Капелла колледжа Трудов Праведных оказалась не такой величественный, как капелла Святой Марии, но Лэмберту она показалась гораздо более прекрасной, потому что вечерний свет, падавший из окон, был усилен свечами. Кое-где курился ладан — струйка сладкого аромата, вплетавшаяся в музыку. Лэмберт не мог разглядеть, где находятся студенты, но от их пения у него захватило дыхание. Он снял шляпу.

В одиночку Лэмберт прошел по нефу к алтарю. Там, между подсвечниками, стоял Джеймс Портеус, величественно-благодушный, словно сказочный король, и Сесил Стюарт, разрумянившийся после приобщения к превосходному хересу Портеуса. Поблизости находился Николас Фелл — но явно в качестве зрителя. Все трое были великолепны в парадных одеяниях. Под мышкой у Фелла была книга и сверток из черной ткани. Он услужливо принял цилиндр Лэмберта и заботливо положил в сторонке.

— Добро пожаловать, Сэмюэль Лэмберт, — проговорил Портеус, вручая Лэмберту свечу в деревянной чаше. — Вы пришли искать силу?

— Нет. — Ответ получился сдавленным, едва слышным, и Лэмберт прочистил горло. — Нет, сэр.

— Что вы ищете? — спросил Портеус.

Лэмберт помедлил, пытаясь найти слова, которые бы выразили то чувство, которое дарила ему музыка.

— Знания, сэр. Понимание.

Деревянная чаша блестела от многократных прикосновений. Лэмберт подумал о том, сколько рук держало ее до него.

— Что еще? — спросил Портеус.

Его рука все еще была протянута к незажженной свече Лэмберта, и его благодушие исчезло.

Лэмберт не пытался угадать, что хочет услышать Портеус. Он все равно не смог бы догадаться. И не стремился догадываться. Он будет говорить только правду.

— Это все, сэр. Я хочу учиться. И я хочу научиться создавать эту музыку. Я хочу петь гимны.

Впервые голос подал Стюарт:

— А вы умеете петь?

— Не как поют в опере, — ответил Лэмберт. — Но гимны я могу петь не хуже других.