Чтение онлайн

— А когда Мередит узнал, что финансирование передают Фарнборо?

Лэмберт вспомнил, какое умиротворение испытал в комнатах Аптона. Неужели Мередит догадывался, что проект собираются закрыть? Не мог ли он предложить этот визит именно поэтому?

— Проклятые бумаги! Не могу найти. — Стоу сдался и отодвинул кипу листов на прежнее место. — Сегодня с самого утра. Ректор сказал мне и Стюарту вчера после ужина. Вот почему я немного удивился, когда вас увидел. Спасибо, что сообщили мне об отъезде Фелла. Я дам об этом знать соответствующим инстанциям.

— Спасибо, — машинально ответил Лэмберт, вставая и направляясь к двери. Он не знал, что ему говорить или делать дальше.

Стоу пошел следом за ним, внезапно став очень серьезным.

— Считайте, что в этот момент я официально сообщил вам о завершении проекта. Если вы понадобитесь для дальнейших исследований, которые из него будут проистекать, вас пригласят вернуться к вашим обязанностям эксперта по стрельбе, так что перед отъездом обязательно оставьте у казначея адрес, по которому с вами можно будет связаться. Вам все равно надо будет с ним встретиться, чтобы получить жалованье. — Стоу пожал Лэмберту руку, и его официальная мина исчезла так же быстро, как появилась. — Поздравляю. Вы очень нам помогли, знаете ли. Что вы будете делать теперь?

Лэмберт заморгал, а потом наморщил лоб.

— Проект завершен. Я уезжаю.

— Не обязательно прямо сейчас, дружище! — Стоу засмеялся. — Мы вас не выставляем на улицу, знаете ли. Совсем не обязательно спешить на первый же отплывающий корабль. Пока вы будете составлять планы на будущее, советую вам следить за газетами. Думаю, мы сообщим кое-какие детали в виде слухов — просто чтобы ребята из Фарнборо не расслаблялись.

Среди стремительно несущихся мыслей Лэмберт смог ухватить только одну: его время в Гласкасле закончилось. Теперь он будет изгнан навсегда.

— Можете выпить пинту-другую, чтобы это отпраздновать, — предложил Стоу, провожая Лэмберта. — Кажется, у вас давно не было возможности опрокинуть кружку.

— Да, конечно. Теперь я смогу позволить себе всяческую роскошь, — ответил Лэмберт и с гордостью подумал, что его голос звучит почти нормально — только чуть сдавленно. — Жду не дождусь.

— Так-то лучше, — заулыбался Стоу. — Правильный настрой. Удачи, да? — Отправляя Лэмберта в залитую лунным светом ночь, он еще раз пожал ему руку. — Удачи.

Потерявшись в темноте, Лэмберт брел наугад, и под ногами у него хрустел мелкий гравий. Только узнав перечный запах бархатцев, росших на огороде, он понял, что сердце привело его обратно на скамью у колледжа Трудов Праведных. Он опустился на нее и позволил вечерним гимнам успокоить и прогнать мысли.

Лэмберт долго просидел там. Он позволил музыке наполнить его, зная, что ее должно хватить ему до конца жизни. Листья, неустанно шевелившиеся у него над головой, вплетали серебряную нить в золотую ткань гимна. Вокруг него, в темноте, невидимые, спали вся красота и мощь Гласкасла.

Возможно, Войси был прав. Возможно, Гласкасл не для таких, как Лэмберт. Но эта музыка будила что-то в глубине его существа. И Лэмберт сказал себе, что единственным настоящим провалом будет забвение того, что он просыпался, погружение обратно в дремоту. «Возьми то, что тебе необходимо, а остальное оставь». Во время короткого пребывания в Гласкасле Лэмберту была дарована возможность открыть для себя существование такой музыки. И ничто не отнимет у него этого знания. Но путешествовать нужно налегке, поэтому ему придется оставить даже Гласкасл, захватив с собой только перемены, которые в нем произвела музыка.

В конце концов он медленно вернулся к себе в комнаты. Саквояж, который он уложил приблизительно сто лет назад — другими словами, этим утром, — стоял в изножье кровати. Открыв его, Лэмберт воззрился на аккуратно упакованное содержимое. Всего несколько часов тому назад эти вещи казались ему необходимыми. Вздохнув, он вывалил все на кровать, готовясь начать заново.

В дверь постучали. Лэмберт пошел открывать, изо всех сил стараясь не надеяться на то, что это будет записка от Фелла. Это была не она. Там стояли два молодых человека, явно младшекурсники. Оба были светловолосыми, только один сложением напоминал стручок фасоли, а второй — картофелину.

— Простите за вторжение, — сказал стручок. По его тону было ясно, что ему не важно, простят его или нет. — Меня зовут Херрик. А это Уильямс. Мы пришли поговорить с мистером Феллом. Пожалуйста, попросите его оказать нам любезность и принять нас.

— Мне не нужно его спрашивать. Он вас принять не может, потому что его здесь нет. — Судя по всему, младшекурсникам очень хотелось протолкнуться в комнату мимо Лэмберта, но тот не сдвинулся с места. — Сейчас поздновато ходить в гости, вам не кажется?

— А мы не в гости, — сказал Херрик. — Нам нужно поговорить с мистером Феллом.

Уильямс, картофелина, был вежливее — он почти извинялся.

— Видите ли, он так и не передал наши оценки секретарю. Мы не знаем, остаемся ли мы и дальше студентами Гласкасла или нас выпустили. Я не против того, чтобы остаться на все лето, нисколько. Видите ли, пение гимнов помогает мне привести мысли в порядок. Мне оно нравится. Но через несколько недель начнется осенний триместр, и было бы очень неловко, если бы мы оказались там, где нам быть не полагается. Страшно неловко.

— Я понимаю, в чем ваша проблема. Очень жаль, что решать ее придется кому-то другому.

Лэмберт уже собирался закрыть перед ними дверь, когда ему в голову пришла одна идея. Гласкаслу не удастся замять исчезновение Фелла, если о нем будет известно младшекурсникам.

— Мистера Фелла похитили. Спросите деканов, если мне не верите. А теперь уходите.

Лэмберт закрыл дверь прямо перед изумленными молодыми людьми, по-рыбьи разинувшими рты, и запер ее. Снова раздался стук, но он не стал на него реагировать. Через пятнадцать минут они сдались и ушли.