Чтение онлайн

–Если бы, знать, что на тебя навалится, то и приготовиться можно, а тут, такое, – словно стыдясь и оправдываясь, проговорила Келла.

–Точно, не подстелешь соломки, не видя кромки, – услышали они голос Яры и тотчас, наткнулись на него.

Видно, он уже давно остановился на дороге и, глядя на развесистый дуб, поджидал их. Недалеко, под зелёными шатрами деревьев горел костерок. Языки оранжевого пламени колыхались, словно приветливо кивали и приглашали к отдыху. Келла, видя костерки, улыбнулась и про себя отметила: Заранее позаботился. Ругает нас и заботится тут же. Видно, хороший он человек.

–Переночуем здесь, а с первым лучом двинемся дальше, – говорил Яра, вытряхивая из дорожного мешка съестные припасы. – Ешьте, пейте и спать, грядущий день не будет легче.

Пообедали быстро, а заодно и поужинали. Келла встала первой и ничего не говоря, двинулась вглубь леса. Мужчины молчали, понимая, что слова ни к чему. У девочек свои дела в ближайшем кустарнике, а у мужчин – свои, чуть поодаль.

Не успев сделать и десяток шагов, Келла услышала, как ей показалась, заботливый голос Яры:

–Не задерживайся и не верь тому, что увидишь. Диковинный лес любит играть с путниками.

Опять говорит загадками, подумала она и двинулась дальше.

Лес прохладный и уже, впустивший сумерки, был тих. Деревья, утомлённые солнцем и, теперь, томимые ленью, нехотя шелестели листвой и покачивали хвойными ветками. Ранняя Вечерняя звезда, висевшая в открытом, от ветвей, проёме, часто мигала, как охмелевший Аникий Каблук, которого его дородная жена Марфина Тыква, каждый вечер, выталкивала за порог пивнушки. Вообще, он Аникий Тыква, но его послушного и беззащитного перед ярой женой называли Каблуком. Единственная семья в деревне, которой сторонились, из-за грозного характера хозяйки и над которой потешались, из-за слабоволия хозяина.

Сделав своё дело, Келла собиралась вернуться, но странное явление, возникшее перед глазами, остановило её. Огромная величественная звезда выплыла в открытую просинь и отразилась в не глубокой лужице, оставшейся после дождя. Ничего необычного, но отразилась она не звездой а месяцем и он и она выбросили яркие лучи, устремившиеся навстречу. Они сошлись, и вспыхнули, высветив зеленоватый осколок стрелы, который, развернувшись в воздухе, рванулся вперёд и вонзился Келле в грудь. В сердце ударил осколок, но ей показалось, что не он обжёг её грудь, а Кристалл, спрятанный под одеждой.

Втянув в себя воздух, она медленно стала оседать, чувствуя, что ноги стали кисельными. Твёрдая рука подхватила её и поставила на ноги и голос, наполненный тревогой, полился из-за плеча:

–Келла, что случилось? Как ты? Очнись, Келла.

Сила, придерживая девушку одной рукой, другой тормошил её за рукав мальчишеской рубашки. Некоторое время спустя, она, словно, проснувшись, отпрянула от юноши и, выхватив нож, приставила его к его горлу. Её, всегда добрые и ясные, как весенняя зелень а теперь, злые и полные гнева, глаза, сверкнули в сгущающейся темноте.

–Что ты, Келла? Ты не узнаёшь меня? Я тебе – не враг. Келла. Я – Силаний, твой сосед. Помнишь? – тихо говорил он и его голос окрашивал не страх, а тревога за неё.

Её рука дрогнула, глаза просветлели и, упавший на землю нож, продырявил почву.

Они вернулись, когда Яра, с задумчивым лицом, стоял возле небольшой ямки с дождевой водой. Обнаружив их присутствие, он сказал, хмуро поведя бровью:

–Всё, одно – вода, а для питья не годится. Вы укладывайтесь, вижу, усталость с ног валит, а я пойду, поищу ручей и наполню жестянки.

– Яра Великодушный, – остановил его Сила. – Мне стыдно, что подвёл вас, простите, – выдавил он и опустил глаза.

–Что ты сделал, кануло во времени. Важнее, что ты собираешься сделать, – пролился тихий голос мага и Сила понял, что прощён. Поблагодарил, ещё раз и направился к своей лежанке.

Пока Келла оставалась в лесу, Яра и Сила готовили лежанки из вороха папоротниковых веток. Теперь, они мягкие и, дышащие лесным духом, манили, как никогда упорно. Келла примостилась у костерка, обложенного камнями, подложила под голову дорожный мешок, в котором, кроме запасной пары башмаков и небогатой снеди, ничего не было и укуталась в плащ.

Её деревенский друг и по совместительству защитник, улёгся невдалеке, на бок, поскольку его спина, не так давно бороздившая городскую улицу, ныла и горела. Оба уснули сразу и не слышали, как вернулся их мудрый и суровый наставник и не видели, как он осмотрел раны на спине Силы и как, по-отечески, укрыл его своим плащом.

Прислонившись к шершавому стволу, Яра Великодушный, думал о том, на какие не житейские трудности и непосильные опасности, он обрёк этих, чистых, не знающих суровости жизни, детей и его сердце, стучащее не одну сотню лет, но не утратившее лёгкости и света, болело.

Как тем ненастным днём, когда деревья, ещё пыльные, не умытые дождём, но, ожидающие его прохладных струй, приютили под своими тенистыми шатрами трёх друзей, называющих себя братьями.

–Вот, всё было, да кончилось, – проговорил Яра, похлопывая по плечам друзей.

–Годы учения позади, а что впереди? Скажи, Онра. Ты у нас самый умный, – попросил друга Тыра.

–Об этом ведомо, лишь нашему мастеру Раятыону, а наше дело, правильно применять полученные знания, – ответил тот и, потягиваясь, добавил. – Магия – не баловство, она требует серьёзного подхода.

–Разбредёмся по свету, и ищи ветра в поле. Может, и не свидимся больше, – посетовал Яра, – и договорил веселее, – но, прощаться всё равно надо.

Прощались скупо по-мужски, но к сердцу каждого, прикоснулась боль, ещё лёгкая, не утяжелённая грузом жизни. Годы шли, тянулся путь и каждый получил по способностям: Один вышел умом, другой сердцем, а третий стал тем, кем стал.

Давно это было и уже, предано забвению, но Яра помнил.

Слава о всесильном Верховном маге Раятыоне перешагнула границы пяти государств и аквамариновую гладь Кораллового моря, долетев до Белого острова. Там, в его прелестных уголках и проживал маг, негой и скукой, свои дни. Но, узнав о Мастере, решил попытать счастья.