Чтение онлайн

Оставив не особо жаждущего с ним трепаться Лионеля на Хезера, Данат направился обратно, встретив по пути управителя Кресса явно его поджидающего.

— Ваша светлость, жалоба у меня. Казна тощает, а эти ваши гости бочку вина выжрали да двух кабанов оприходовали. Подати давно не собирались, скоро и войско ваше нечем будет кормить.

— Вольверины обещались возместить провиант, — раздраженно бросил ему в ответ Данат, не сбавляя шаг. — Со сбором податей да с толщиной моей казны я как-нибудь сам разберусь, — князю не нравилось, что его перстень вдруг начал жечь ему палец. Насторожившись, он принялся оглядываться по сторонам.

— Не сочтите за грубость, ваша светлость, могу я вам задать вопрос? — не отставал от него Кресс. — Как вы терпите этого рыцаря, как выносите его присутствие? Ведь было бы куда спокойнее избавиться от того, кто взял вашу суженую первым, кому она отдала свою невинность и дарила ласки?

Вмиг Данат наполнился гневом и такая ярость его взяла, что он даже представил, как изрубит Лионеля на куски. Но вместо этого к его ногам упала голова Кресса.

Видя такое дело, решив, что на них напали стражники подняли тревогу и к стенам замка сбежался все, кто мог. Рыцари, ведуньи, вольверины, даже мамаша Гвен выскочила из своей кухни, нарочно загородив собой проход, чтобы не подпустить Мидэю к возможной опасности. Поэтому Милка и Мидэя лишь головы смогли по бокам просунуть. Но увидев валяющееся на земле обезглавленное тело Кресса, мамаша Гвен лишь презрительно плюнула.

— Всегда знала, что гнилой он. Так ему и надобно. А вы в дом ступайте, там поспокойней будет, шастают тут разные, нам дитя сберечь надо, — и ухватившись одной рукой за тёмную косу, а другой за светлую, не желая слышать препирательств, она потащила обеих внутрь.

— У меня перстень охранный огнём горел, — пробормотал Данат. — Его слова вдруг подняли во мне такую ярость.

— Тьма забирается в души, — произнесла Талай. — Приспешникам морока не обязательно являться во плоти, достаточно закрасться в душу тех, кто рядом с тобой, кто слаб и готов впустить в себя тьму. Они щупают наши слабости, выискивая страхи. Морок близко.

— Вы чуете тьму в живых созданиях? — Данат вскинул свой обеспокоенный взгляд на вожака вольверинов.

— Не всегда, — вздохнул тот. — Тьма коварна. Порой она забирается и в волчьи сердца.

— Когда прибудет твоя стая?

— Уже на подступах. Со следующим рассветом.

— Не думал, что буду так этому рад, но после случившегося мне будет спокойней. Нужно чтобы Мидэя изготовила больше перстней! Куда она её утащила?! С такой поварихой и войско не надобно! — и князь ринулся спасать свою невесту из рук заботливой Гвен.

В итоге, котелок в котором ведуньи вместе с Мидэей изготавливали перстни для княжеского войска и вольверинов, по настоятельному требованию Даната, не снимался с костра целую неделю.

Беженки, наделённые даром, продолжали прибывать, но из-за новых драконовских законов наместника Ходрока, ужесточившего контроль передвижения простолюдинов, добраться в Фарас становилось всё сложнее. Но одной ведунье Мидэя особенно обрадовалась. Девушки бросились друг к дружке, тепло обнявшись, словно родные.

— Урсула! Хвала Аввину тебе удалось спастись! Сколько же лет прошло, но я не переставала надеяться, — щебетала Мидэя, светясь от счастья. Они были похожи между собой, как сёстры, только черты лица у Мидэи были нежнее, а у Урсулы её светлые волосы свились в тугие локоны и на лице сияли серые глаза, но такие же тёплые.

— На какие только хитрости не приходилось идти, даже прятаться в бочке с рыбой, — Урсула вдруг смерила её лукавым взглядом. — Я кое-кого чувствую, маленькую принцессу. Отец тот синеглазый коршун? — слегка кивнула она в сторону, наблюдавшего за ними князя.

— Он, — улыбнулась Мидэя. — Князь Данат созвал со всего княжества каменщиков и плотников, чтобы возвести убежище для нашего ордена. — Пойдём, я представлю тебя, а потом Талай тебе здесь всё покажет.

Некоторые из рыцарей тут же заприметив хорошенькую девушку, уже бросали на неё заинтересованные взгляды.

— Прошу любить и жаловать мою названную сестру Урсулу, — проговорила Мидэя. — Мы росли вместе в монастыре, и были не разлей вода на протяжении пяти лет, пока Урсулу не удочерила одна семья. Монахини ордена выделяли некоторых детей отмеченных сильным даром, Урсула одна из них. Так что следите за словами, руками и похотливыми взглядами, спуску не будет!

— Да с тех пор как здесь поселилось столько одарённых женщин, мои парни вслух материться опасаются, — хмыкнул Данат. — Дюк вот озаботился вопросом, может ли кто из них превратить его в козла или свинью. Страшится, что в таком случае его могут сожрать вольверины не признав в козлиной шкуре. …Погода портится, — почувствовав первые, упавшие ему на лицо капли, обняв Мидэю, Данат увлёк её в дом. — Ты вся в заботах, душа моя, я даже стал скучать, хоть ты и мелькаешь то здесь, то там. Хочу украсть тебя ненадолго.

— Думаешь, если красавчик, я тут же соглашусь? — пошутила она.

— А я и не спрашиваю! — смеясь, подхватил он её на руки.

Но их жаркие поцелуи прервал затрубивший тревогу горн. Выругавшись, Данат быстро оделся, впрыгивая в сапоги уже на ходу:

— Сиди тут, если что тебя окликнут. А пока мало ли что, — выразительно взглянул он на Мидэю и скрылся за дверью.

Только вот оберегающий, не дающий и шагу ступить контроль её не совсем устраивал. Как бы она ни твердила Данату, что она и сама может постоять за себя с помощью дара — он и слушать не хотел.

Поэтому Мидэя прошмыгнула другим путём, выскочив через двери, которыми пользовались слуги. Поднявшие тревогу стражники приняли оборону у ворот, значит, их что-то насторожило за стенами замка.

У ворот она появилась одновременно с Данатом.

— В следующий раз я запру тебя в сундук, Дэя! — гаркнул тот.

— Ой, я сильно в этом сомневаюсь, — хмыкнул Станис, вставший посреди дороги, важно уперев руки в бока, переняв эту позу у Гвен, кухарка одна из немногих, кто вызывал у него такое уважение и трепет. Вольверины теперь взяли за должное являться по сигналу тревоги, охраняя территорию замка, как свою собственную. — И что там у нас?