Хрома
Шрифт:
Его короткие выразительные предложения созвучны мыслям философа Витгенштейна, жившего в нашем столетии:
Цвет освещенного объекта зависит от цвета освещающего тела...
Тень всегда зависит от цвета поверхности, на которую она брошена...
Изображение в зеркале зависит от цвета зеркала...
Белый и черный не прозрачны...
Никогда еще наблюдения не были столь точны.
Исследования Леонардо о светлом и темном изменили направление, в котором развивалась живопись. Он изобрел кьяроскуро, которое подхватил Караваджо в следующем веке. Леонардо описывает свет, который излучает лицо женщины, стоящей в темном проходе:
Тень - это уменьшение света, темнота - это отсутствие света...
Светящееся тело кажется менее блестящим, когда оно окружено ярким фоном...
Чем ярче свет, тем глубже тени...
Леонардо - это свет, пролитый в будущее. Прошлое боялось ясного взгляда, бросить свет на тени значило то же, что развернуть Землю вспять:
Как мы видим, качество цвета узнается посредством света - предполагается, что истинная природа цвета лучше всего видна в наиболее освещенном месте.
В его заметках на полях мы находим информацию о прошлом:
Авиценна утверждает, что душа порождается душой, а тело — телом...
Он упоминает Роджера Бэкона и Альберта Великого.
Леонардо не признает алхимиков, "фальшивых толкователей природы, утверждающих, что ртуть - это начало всех металлов" - алхимия ведет к некромантии. И даже хуже.
Из дневника, воскресенье, 2 марта 1530 года:
Я получил из Санта Мария Новелла 5 золотых дукатов из 450, из них я отдал в тот же день два Салаи, у которого их одалживал.
И еще одна запись:
Я давал Салаи 93 лиры и 6 сольдо, он вернул 67 лир. Осталось еще 26 лир и 6 сольдо...
На эти деньги было куплено:
Две дюжины кружев. Бумага. Пара обуви. Бархат. Меч и нож. Он отдал 20 Паоло, и еще 6 за подсчет его состояния...
Он хорошо относился к своему помощнику, поскольку оставил ему дом и фруктовый сад в своем завещании.
Квир Мгновения - однажды я написал такую серию ренессансных комедий. Короткометражек. Незаконченный шедевр Понтормо, Раб Микеланджело и Улыбка на лице Моны Лизы.
Флорентийский банкир заказал портрет своей жены - она была ужасной балаболкой. Леонардо закончил портрет, но не нарисовал ее вечно сплетничающий рот. Даже ему это оказалось не под силу, а она не прекращала болтать. Он боялся ее последнего визита и был приятно удивлен, когда вместо нее пришел симпатичный мальчик и сказал, что его хозяйка сильно простужена. Он усадил мальчика, и нарисовал его улыбку на портрете, а, когда закончил, поцеловал его.
Бедная Мона Лиза поблекла, время высушило цвета. И все же, именно она из всех картин на свете достигла невозможного. Вы можете видеть ее с закрытыми глазами. Вазари так описывает картину:
Глаза наполнены блеском и влагой, как у живых людей. Вокруг них чуть-чуть красноты. Ресницы нельзя описать иначе, как только с огромной нежностью. Нежный розовый нос кажется настоящим. Красный тон приоткрытого рта гармонично совпадает с цветом лица, кажется, что это не краска, а живая плоть.
В 1976, по пути на каннский кинофестиваль, где я представлял свой фильм Юбилей с Джордан, Принцессой Панка и продавщицей в Сексе, мы потратили утро на посещение Лувра. Джордан была духом эпохи. Фотографы охотились за ней; она была на обложке Вог. Ее колючий ореол из светлых волос - словно корона из осколков битого стекла. Ее новый макияж, белое лицо и один красный глаз с черной мондриановской линией имел всемирную славу. В тот день на ней был надет вязаный топ из мохера со словом ВЕНЕРА, кричаще напечатанным через всю грудь. Она носила самые что ни на есть короткие обтягивающие миниюбки, кислотно-зеленые колготки и туфли на очень высоких шпильках - и выглядела как молодая Виктория.
Мы прошли мимо пораженных контролеров и проследовали вниз к Венере Милосской, где я стал снимать фильм о толпах автобусных экскурсантов, желающих с ней сфотографироваться...
КАЖДАЯ ЖЕНЩИНА ДЛЯ СЕБЯ И ВСЕ ДЛЯ ИСКУССТВА!
Вскоре мои съемки прервал бдительный охранник, который устремился к нам и положил руку на объектив. Мы сбежали и отправились на поиски Моны Лизы в Большом Зале. Туристы на пути нашего следования показывали на нас пальцем и перешептывались, делая тайком фотографии, а затем случилось невообразимое - туристы в этой огромной галерее забыли обо всем, и жизнь стала важнее искусства. Группа японцев повернулась спиной к Моне Лизе и нацелила свои камеры на Джордан. Охрана увидела это через систему скрытого наблюдения, и внезапно стены галереи расступились, и мы были арестованы, нас затолкнули в потайной лифт, который со свистом спустил нас в подвал, откуда рассерженный смотритель изгнал нас из галереи за "нарушение эстетической обстановки" - но я возразил, что это самая знаменитая леди во всем мире, даже более знаменитая, чем Мона Лиза. Они пожали плечами и сопроводили нас к выходу.
В синеву [69]
Голубой свет - призрачный свет. Полная Луна Лени, освещающая кристальный грот в горах Доломит. Крестьяне задергивают шторы, чтобы защититься от этой синевы. Синий приносит с собой ночь. Однажды, под голубой луной [70] ...
Тацит рассказывает о призрачной татуированной армии, британских пиктах, чьи обнаженные тела были того же цвета, что и у эфиопов, Caeruleus. Темно-синий, не путать с ярко-голубым из тюбиков с краской.
69
Название главы Into the Blue отсылает, в том числе, и к идиоме Out of the blue– "из синевы", означающей "вдруг", "как гром среди ясного неба", указывая, напротив, на ожидаемость и предопределенность. Blue в английском обозначает все оттенки голубого и синего, я использовала в переводе слова голубой или синий с точки зрения большей уместности в русском. Blue также имеет значение печальный, и, как и в русском, гомосексуальный.
70
Once in a blue moon– очень редко
Жители Атласских гор были синими из-за индиго, которым окрашивала их пропотевшая одежда.
Голубые пространства и места. Голубой Нил и Голубой грот. Свет в огромную пещеру проникает сквозь воду через маленькое отверстие в пять футов. Паромщики поют O Sole Mio. Магия безмолвия разрушена.
Черно-синяя грусть в Рождестве в ночи Гертгена. Чернота проглатывает синюю мантию Девы, отражающую небо.
Голубой металл оружия. Патина меди. Ярь-медянка на краю зеленого. Египетская синь, ясный терпкий цвет голубых мечетей. Это голубая глазурь.
В 1972 все стены студии были завешены голубыми накидками. Они всем нравились, но их никто не покупал!
Голубая кровь - цвета рубина.
На голубом глазу.
Синехвостая муха танцует блюз в синих замшевых башмачках.
Небесно-голубая стрекоза, радужная, порхает над голубой лагуной.
Голубой Будда улыбается в царстве радости.
Золото, вышитое на темно-синем.
В ляписе есть золотые прожилки.
Голубой и золото - вместе навеки.
В вечности они схожи.