Чтение онлайн

Большинство прежних припасов пропало во время пожара, поэтому всю зиму Лодан и Арен вынуждены были по очереди ходить на охоту, чтобы обеспечить едой увеличившееся население дома. Одному из боеспособных мужчин приходилось оставаться дома, потому что не было никакой гарантии, что Керт или кто-то из его дружков не наведаются вновь.

За это время Арен посуровел и возмужал даже внешне, и для остальных не стало неожиданностью, что со временем они с Альной все больше времени стали проводить вдвоем. В конце концов Арен переехал жить в комнату сестры Ролана, чему ее брат был, похоже, даже рад.

«Узкий корабль с высокими мачтами вошел в один из безымянных фьордов и бросил якоря. С его борта сошли на прибрежную гальку высокие мужчины в серых плащах, с длинными узкими мечами. Они сразу повели себя как хозяева, хотя не потребовали ничего».

— Марвик! Ты опять не слушаешь! Зачем же тогда попросил почитать тебе сказку?!

— Но мам, я слушаю! — Двенадцатилетний подросток поднял голову с такими же, как у матери, светло-пепельными волосами от листка бумаги, где выводил какие-то одному ему понятные каракули. — Пожалуйста, почитай дальше!

«Жители береговых поселков принесли незнакомцам дары, но те отвергли их все, кроме серебряной чаши, поднятой со дна моря в незапамятные времена. Та чаша служила для приношений в святилище древних богов уже многие поколения, но двое жрецов сочли за лучшее принести ее в дар пришельцам. Боги поймут, если люди отдают сокровище во спасение собственной жизни. Именно так и думали люди, принося дары за дарами, надеясь избежать гнева грозных пришельцев, которыми, без сомнения, являлись сошедшие с неизвестного корабля. Отказ ото всех даров мог означать только одно — гости явились, чтобы покарать людей, нарушивших какие-то неизвестные им запреты. Но, к общей радости, гости приняли чашу.

Также прибывшие мужчины отвергли всех женщин поселка, кроме одной».

Дальше шло весьма двусмысленное описание времяпрепровождения пришельцев. Райсен Норль, сидевший рядом с мальчишкой за столом и слушавший сказку вполуха, был в шоке. Разве можно читать подобные истории детям?! Но молодая вдова, у которой он снял комнату, и ее сынишка, похоже, не придавали этим подробностям ни малейшего значения, обращая внимание только на художественное содержание «Легенды о Тордане и Эйлинале». Впрочем, а чего было ожидать, это же Дор — иная культура, иные традиции, его об этом предупреждали… Райсен сам хотел послушать местные легенды, так вот…

«А в предрассветной мгле корабль отчалил от берега и вскоре превратился в струю серебристо-серого тумана, втянувшегося в горловину фьорда по направлению к морю.

Через положенный срок у женщины родился сын с глазами серыми, как туман, и волосами цвета древней стали, какую находили в курганах на побережье. Люди с такими волосами встречались в прибрежном краю, но у младенца волосы были словно бы с прядями седины или будто его голову припорошил падающий с небес пепел.

Юноша мужал быстро, и не было ему равных во всем, от военных утех до любовных игр. В семнадцать лет он прошел кровавое посвящение и стал полноправным членом рода».

Повествование и далее сопровождалось такими подробностями, что взрослый мужчина готов был покраснеть, но сын хозяйки слушал все это совершенно беззаботно, болтая ногами и продолжая что-то вычерчивать на листке. Однако повествование начало увлекать и Райсена, поэтому дальше он старался не обращать внимания на некоторые его особенности.

«Тордану было уже двадцать лет, и он имел двух жен и троих детей, когда в гавань вновь пришел неизвестный корабль. Но на этот раз мужчины захотели видеть только сына той самой женщины. Тордан вышел к ним без колебаний. Увидев гостей, он сразу подошел к одному из них и сказал:

— Ты мой отец.

Другие мужчины засмеялись, но потом поздравили своего предводителя с сыном. Сын ушел на корабль с отцом и прислуживал ему в течение трех дней. По истечении срока отец вручил юноше меч со своего пояса и, проводив на берег, велел хранить эту землю. Рано утром корабль исчез, как и в прошлый раз.

Сын предводителя стал править этим краем и блюсти право каждого. Только воров и клятвопреступников он карал без жалости. Если же кто нарушал чужое право, то должен был заплатить делом за принесенный урон. Так были установлены законы на этой земле.

Но не все были довольны тем, как правит новый властитель земель. Некоторые замыслили предать его и сговорились с исконными врагами, обитавшими в шхерах западных островов. Те люди испокон веков жили грабежом, и нарушить клятву для них было не сложнее, чем плюнуть. Жители побережья ненавидели обитателей шхер и убивали, сколько могли.

Враги пришли бессчетным числом, и некому было предупредить об их приближении — некоторые дозорные оказались подкуплены, а остальные — мертвы. Предатели отравили и некоторых предводителей отрядов, которые отвечали за охрану своего участка побережья. Только сирота-рыбачка, вышедшая на лов в неурочное время, потому что в доме взрастившей ее пожилой женщины закончилась всякая еда, увидела вдали сотни малых судов, крадущихся от шхер под покровом сгущавшихся сумерек. Девушка обрезала невод, на удивление полный рыбы, и, попросив прощения за это у Матери Моря, поспешила предупредить властителя о надвигающейся беде.

Охрана предводителя не хотела впускать бедную девушку, перемазанную с ног до головы рыбьей чешуей и вонявшую, как залежалый улов. Но, услышав шум у дверей, властитель вышел сам. Он выслушал бедную сироту и велел служанкам накормить и помыть девушку теплой водой с лучшим мыльным раствором, а сам вручил ей кошель, полный монет, и отправился облачаться в доспехи.

Никто не знал, что отец дал сыну не только меч, он вернул ему и чашу, которая была принесена в дар пришельцам в первое их посещение. Юноша налил в чашу воды и бросил две монеты — медную и серебряную, медная означала кровь, а серебряная — смерть, золотую он бросать не стал — знал, что легкой победы не будет. Нехотя медная монета поднялась со дна, но молодой предводитель был рад и тому. Когда всплывает серебро — надо готовиться к далекому пути и отдавать приказания тем, кто останется. Потом он надрезал левое запястье и пролил в воду кровь. Если боги будут милостивы и примут жертву — рана зарастет до боя, а если нет, то не будет разницы, сколько ран появится на теле.