Хронофаги
Шрифт:
— Командир… мы вам не мешаем? — как бы невзначай спросил Мартин.
Бертран открыл глаза и обвёл взглядом кухню. Олег смотрел с понимающей ухмылкой, Валентин с нескрываемой ненавистью, Старик улыбался.
— Какие новости?
— Невесело, командир, — вздохнул Мартин. — Дыр становится всё больше. Похоже, хронофаги начали пожирать нашу оболочку. Слишком много у них выкачал этот голодранец, — хранитель кивнул на вора. — Теперь им мало обычных людей, они почуяли вкус внешнего кольца…
Вета медленно открыла глаза, не отводя взгляда от груди кардинала.
— Хронофаги? Это ещё кто?
— Предлагаю поесть, — буркнул Олег. — А после ужина устроить дискуссию. Мы донельзя вымотаны, симбионты тоже. Залечивать смертельные раны и держать почти сутки порталы, это, знаете ли…
Девушка поднялась, с недоумением глядя в окно: на улице вовсю расползались лиловые сумерки, перемешанные с ядовито-желтым светом фонарей:
— Сколько сейчас времени?
— Полвосьмого, — ответил Мартин, глядя куда-то на кольцо.
— К чёрту всё, — глухо заявила Вета. — Надо смыть всю эту дрянь.
И прошлёпала в комнату. Римма сидела, сложив ноги по-турецки, на аккуратно застеленном диване и вполголоса молилась. Увидев девушку, она вскочила и порывисто её обняла, прижимаясь лицом к мокрому животу.
— Надо было взять меня с собой, — шептала девочка. — Я бы помогла.
— Шшшш. Всё хорошо.
— Бертран не всегда будет рядом. А я буду.
Вета гладила спутанные пряди, ощущая волну небывалого покоя.
"Ну, позвоню я сейчас в милицию, отвезут её… или его в отделение, посадят в детскую комнату или, хуже того. В интернат отвезут… Ночь, холодно, одиноко, кругом злые, чужие люди… Всё это может подождать до понедельника. Отпрошусь на полдня и найду родителей…"
— Ты меня не бросишь?
— Ну, о чём ты говоришь? У тебя родители где-то, своя мама. Ждёт и волнуется…
— Ты — моя мама, ты!
— Не говори ерунды. С родителями иногда ругаются. Но это не повод, чтобы… в общем, не повод.
— Я умру, если ты меня отдашь, — грустно пробормотала Римма. — Ни одна мать не отдала, а ты отдашь…
— Что?
— Так, ничего…
— Есть хочешь?
— Неа.
— А я голодная, как волк. Сейчас душ приму и приготовлю что-нибудь.
Выходя из ванной в бордовом махровом халате и с тюрбаном полотенца на голове, она наткнулась на Бертрана.
— Можно и нам… всем душ принять? — словно нехотя, попросил он. — Симбионты конечно, многофункциональны, но не настолько. Мы возместим.
— Всем сразу? — коварно улыбнулась Иветта, но тут же приняла серьёзный вид, глядя, как вытягивается его лицо.
Она выдала им свежее полотенце и, повесив своё сушиться, переоделась в чёрные спортивные брюки и жёлтую футболку с надписью "Поговори с человеком о нём и он будет слушать тебя часами". Впрочем, кардиналы управились быстро: пока кипел чайник, порозовевшие и чисто выбритые Бертран и Мартин вернулись в кухню, а Олег остался помогать старику и чистить ванную.
Девушка щёлкнула выключателем и лица вмиг потеплели охряным, уютным светом, бросая по углам коричневые оттенки. За окном окончательно и полновластно разлилась чернильная мгла, в которой изредка пролетали крупные хлопья снега.
— Снег в октябре? — изумилась Вета, прильнув к холодному стеклу.
— Это ещё цветочки, — буркнул Бертран. — Ягодки впереди…
Оторвавшись от небывалого зрелища, девушка вытащила из морозилки куриное филе, а из шкафа банку с рисом.
— Я помогу, — командир кардиналов подошёл, едва касаясь плеча. — Что делать?
Она окинула скептическим взглядом его расстёгнутый плащ, под которым темнела такая же серая строгая рубашка, и протянула обледенелый пакет, разделочную доску и нож.
— Кубиками, пожалуйста.
Вета промыла рис и замочила его в глубокой металлической тарелке.
— Со мной что-то происходит… — едва слышно вдруг выдавил Бертран. — Я не могу себя контролировать… Сердце заходится, а в голове только ты…
— Ну, что ты, это ведь комплекс, — передразнила девушка слова, не так давно и так небрежно брошенные им. — Ты всё время был один, а теперь, оказавшись в тесном обществе с дамой, ощущаешь потребность в чувствах…
— Ты что, мстишь мне? — тихо удивился кардинал.
— Видит бог — да! — гневно встряхнула она пышной шевелюрой. — Я не такая дура, какой ты меня себе представляешь. У меня ещё оставались на языке капли того зелья!
— Так тот поцелуй…
Вета молчала, тяжело дыша и пытаясь сдержать слёзы. Пальцы до боли вцепились в края сотейника. Чтобы прийти в себя, она поставила сковороду на плиту и зажгла газ.
Олег, блестя лысиной под лампочкой, усадил благоухающего мылом старика на табурет к окну. Омытый дед горделиво подергивал головой, отчего благородно расчёсанные и уложенные седины струились на покатые плечи. Однако, тревога не покидала его: длинные узловатые пальцы всё время обшаривали лоскутный плащ, безуспешно отыскивая часы.
— Нету времени… жрут время… всё сожрут… — изредка причитал он.
— Поправился, — с облегчением вздохнул Мартин. — Сколько энергии на лечение ушло…
Вета засадила его чистить лук и морковь, высыпала мясо в раскалённый сотейник и прошептала Олегу, косясь на Валентина.
— Ты уверен, что он здесь ещё нужен?
Вор лежал, прикрыв тусклые серые глаза, изображая полное безразличие. Его выдавал только цвет лица: бледно-землистый, со шрамом, налившимся лиловым.
— Не переживай… Моя вина, я не уследил. Это был последний инцидент. Я обещаю и лично прослежу. А пока мальчик наказан. Мальчик будет сидеть в углу. У меня к нему есть пара вопросов.