Хронос Изгоев
Шрифт:
Нина, выслушав его, некоторое время помолчала, пока вдруг не отозвалась:
— Разобраться в себе никогда не бывает лишним. Если тебе это важно… то почему нет? Во всяком случае, когда ты говоришь об этом сейчас, это звучит уже не так стрёмно, как в кафе.
Аматрис тихо рассмеялся.
— Это радует, — затем он пристально посмотрел на неё. — А твоя душа тяготеет к приключениям?
— Ну-у… Это уже сложный вопрос.
— Однако, если хочешь, можешь пойти со мной, — предложил Кеган. — Сначала в Тельгард, а потом… Да куда захочется. Если найдём ценные артефакты, разделим.
— Да можно, наверное, — согласилась Нина, — но не ради артефактов или, там, наживы. Просто… Просто я не думаю, что в Заповеднике реально будет безопасно. С тем же успехом я могла бы остаться в Архиве… Но Рика, кажется, не переубедить.
— Заповедник большой сапор, — Кеган кивнул, — но если тебя преследуют сектанты, они могут появиться и там… Давай пойдём дальше вместе. За время дороги погоня может отстать. И я окажусь рад твоему обществу, — добавил он с улыбкой.
Нина неловко улыбнулась в ответ, а с раскладушки меж тем послышалось ворчание:
— Вы там либо потрахайтесь уже, либо заткнитесь.
— Хорош подслушивать, — прыснула Нина.
— Согласен. Но теперь, думаю, и впрямь можно лечь спать, — Кеган на секунду задержал на девушке взгляд, а потом принялся укладываться на диване.
Однако сон пришёл к нему не сразу. Сперва пришлось поворочаться, и лишь через какое-то время Кеган наконец провалился в темноту. Во сне ему явился огромный город, чьи башни горели, объятые пламенем. Плазменные всполохи, вырвавшись из раструбов силовых посохов, пронзали ночь. Темноту разрывали крики, и со всех сторон напирали солдаты.
В руках Аматриса снова оказались его клинки — оба, обагрённые кровью, взлетали, направляемые им. Призываемый огонь вспыхивал, пылающими линиями распространяясь по мостовой, поднимаясь по стенам и охватывая окрестные здания.
Кеган чувствовал власть ярости и гнева над собой, горечь понесённой утраты. Война, на которую он выступил, обернулась потерей. В памяти то и дело проступал образ смуглой златоглазой девушки. Слышался её голос, мерещилось прикосновение пальцев. Больше всего на свете ему хотелось обрести её снова.
Однако уже утром он не помнил этого сна.
Глава седьмая. Призрачная черта
Видеоролик начался со стремительного пролёта камеры над раскинувшейся внизу деревней. Виднелись кирпичные и бревенчатые дома, вращались на ветру лопасти электрогенераторов. По грунтовой дороге проехала телега, загруженная овощами на продажу, и вслед за ней грузовик с установленным на него паровым двигателем. Затем кадр сместился на землю, явив ворота и указатель в четверти километра от них — «Триадица».
«Алоха, мальчики и девочки», — к табличке вышел смуглый парень с бородкой, прячущий глаза за солнцезащитными очками. — «С вами как всегда я, ваш любимый Эльдар Керимов, и сегодня мы начинаем новый цикл выпусков с Нулевой Высоты».
Следующая сцена, очевидно, была снята уже внутри поселения. Блогер посмотрел на экран протофона и продолжил, вновь обратив взгляд в камеру:
«Многие из вас помнят тяжёлые годы, пришедшиеся на наше детство: падения городов, наплыв беженцев, развал торговых путей… Экономика, казалось, была готова махнуть рукой и отчалить на смертный одр. Единую Высоту шатало, пока Нулевая Высота начала стремительно расширяться — аварии на производствах, Восхождения и Нисхождения деми, сектанты… Всё это привело к росту очагов Воздействия, и мир опять собрался умирать…» — Керимов сделал короткую паузу. — «Но он выстоял, и теперь ваш покорный слуга может пилить об этом ролики. Кстати, подписывайтесь на канал, ставьте колокольчик на уведомления и не забывайте жать на сердце внизу ролика!»
Блогер прошёлся по оживлённому рынку, показывая привезённые караванщиками и фермерами товары, после чего зашел на расположенный неподалёку постоялый двор. В обеденной зале яблоку было негде упасть от посетителей, а в углу работал протовизор старой модели, транслируя футбольный матч.
«Как мы видим, на многих участках Нулевой Высоты сохраняется почти привычная жизнь — многие уходят сюда как исследователи или самосёлы, а другие становятся фермерами и ремесленниками в деревнях, так что если Единая Высота и падёт, я бы не стал переживать, что цивилизации настанет каюк».
Кивнув бармену и выпив кружку лимонада — в кадре появилась бутылка, на этикетке которой было написано «Лунария», — Керимов вновь вышел на улицу, обводя камерой окрестности. Неподалёку несколько женщин вывешивали на верёвках белье, а сидящий на веранде немолодой мужчина ремонтировал сапоги.
«Полисы и сапоры не один год находятся в симбиозе — в том числе и благодаря торговым маршрутам, протянувшимися через Нулевую Высоту. Многие товары отсюда оказываются затем и на прилавках наших магазинов», — камера остановилась на ящиках с овощами, готовых к погрузке в фургон. — «Некоторые эксперты считают, что однажды Нулевая Высота оживёт целиком и вновь станет частью Единой. Ну а пока», — Керимов улыбнулся, перекладывая камеру на плечо, — «нам стоит здесь как следует осмотреться».
— videre.eo, Э. Керимов, «ТРИАДИЦА: ЖИЗНЬ СРЕДИ РУИН».
Эпизод шестнадцатый
Нулевая Высота
контрольно-пропускной пункт «Тренцейас»
9-17/999
Песня ознаменовала конец света, но мир не исчез. Напротив. Над горизонтом всё также высились небоскрёбы, и манящие огни неонового рассвета манили людей к полисам. Жизнь продолжалась — как и в иные времена. Единая Высота жила, но и Нулевая не отставала: воспряли многочисленные деревни, отделённые от цивилизации стеной отчуждённости.
Контрольно-пропускной пункт «Тренцейас» располагался в двадцати километрах на север от Архива. Несколько серых бетонных зданий и перегородивший дорогу стальной шлагбаум с наблюдательными вышками, на которых были установлены стрелковые позиции. По обе стороны дороги протянулся ров с колючей проволокой.
До границы путников довёз грохочущий автобус, курсирующий от полиса. Краска на его кузове облупилась, кожаные сиденья были исцарапаны, стёкла замутились. К конечной, которой и был контрольно-пропускной пункт, из всех пассажиров доехала только троица — большая часть остальных вышла ещё либо на окраине полиса, либо в пригороде, где находились фермы.